Он упал на пол перед закрытой дверью и прижался ухом к щели. Было прекрасно слышно, как полицейские тащат Макс мимо него: она ругалась, пыталась вырываться, а они общались с ней учтиво, по-светски, будто приглашали на бокал вина.
– Пароль от бомбы знаешь?
– Нет.
– А если хорошо подумать?
– Нет.
– Трахалась с ним?
– Нет.
– Кто он тебе?
Повисло секундное молчание, и Игорь понял: сейчас или никогда. Он изо всех сил оттянул жилет, пытаясь его разорвать, – и почувствовал вибрацию таймера.
– Я взорву бомбу! Отпустите ее!
– Славик, заткни его или выруби! Повторяю вопрос: кто он тебе?
– Никто, – глухо ответила Макс.
– Неправильный ответ. А сейчас мы узнаем правильный.
Макс закричала дико, как зверь.
– Не ори! Хватит орать, а то больнее будет! Держи ее, Слав!
– С-сука, кусается! На!
Град тупых ударов, визг и крики Макс.
Горло Соколова перехватило удавкой бессильного страха.
– Давай, штаны с нее снимай! Тварь, на, получи! Сейчас всем отделом выебем, мало не покажется.
– Отпусти! Не трогай меня… нет! Нет!!!
Игорь сжимал и разжимал кулаки, глядя на них дикими глазами. Перед ним стояла тошнотворная картина из газовой комнаты, где он потерял сознание в теле белокурой девочки, которую насиловал мудак в спущенных спортивках.
«Я не могу. Они убьют меня».
– Начальник! – Он оглушительно заколотил в железную дверь, сдирая кожу с костяшек пальцев. – Я вспомнил! Вспомнил пароль! Не трогайте ее!
Соколов едва сдержался, чтобы не закричать от ужаса перед тем, что его ожидало.
Он по-прежнему не помнил пароль.
Крики снаружи мгновенно прекратились.
– Что ты там прогундел, придурок?
– Я дам вам пароль! – надрывно повторил Игорь, не в силах подняться с пола. Он знал все их методы и понимал, что на нем оторвутся по полной. – Отпустите ее! Дайте ей уйти!
Игорь не видел Макс, когда его вытаскивали за шиворот из камеры и пинками толкали к комнате допросов. Он вообще уже мало что видел перед собой и мог только догадываться, что ее отпустили. Когда его, обмякшего и безвольного, швырнули на железный стул в центре комнаты, он выдохнул и улыбнулся – бомба завибрировала.
– У бабы твоей десять минут. Не успеет сбежать – заберем обратно и пустим по кругу при тебе. Понял?
Соколов поспешно закивал.
– Как она выйдет?
– Через дверь, умник. У нее десять минут.
– Какую? Как она ее найдет?
Игорь увидел, как они странно переглянулись. Судя по всему, здесь это было чем-то вроде игры на выживание.
– А это уже не наша проблема. Пароль давай.
– А ручка у вас есть? А бумажка? Куда записать? Я напишу. Боюсь, что перепутаю цифры.
Он пытался тянуть время, нес полную ахинею, полицейские несколько раз вводили неправильный пароль – пока десять минут не прошли.
И тогда Соколов расхохотался и раскинул руки, чтобы принять то, что ему предназначалось, – и, возможно, умереть.
– Чё ржешь, придурок? Пароль давай!
– Ничего, прическа у вас смешная.
– Пароль давай, сука!
«Мы умрем здесь все вместе», – именно эта мысль почему-то особенно веселила Игоря.
Бомба продолжала вибрировать.
Макс была свободна.
Дверь нашлась не сразу, но Макс будто кто-то вел за руку – наверное, ее страх был настолько сильным, что «Капсула» все-таки перестроила снореальность, пока Соколов не видел, и позволила ей выйти из полицейского участка никем не замеченной. Лишь пару раз она столкнулась с роботами-уборщиками, да камеры мигнули, фиксируя ее лицо, – но девушке было уже все равно.
Она бежала со всех ног, задыхаясь, тело плохо слушалось: Макс просто не верилось, что это происходит не в ее сне, а в чужом – и она сама позволила этому случиться. Взорвать Соколова в камере она не смогла только потому, что проекции полицейских распяли ее на полу и Макс не сумела дотянуться до браслета кончиками пальцев.
«Обязательно надо передать Мике этот баг, это же кошмар – если тебя хватают и браслет недоступен, то ты ничего больше не можешь сделать
При мысли о том, что случилось бы с ней, «если нет», точнее, если бы не Соколов, Макс хотелось кричать.
Лил дождь, она испуганно заозиралась: темные проекции с авоськами, сумками, чемоданами, висящими в воздухе, валили на нее из здания, которое подозрительно напоминало Курский вокзал.
Макс бросилась прочь от них, в глубину запутанных улиц, мокрая насквозь, дрожащая от паники. Она пыталась найти безопасное место, какой-то закуток, хоть что-нибудь, что могло бы успокоить ее, – но вокруг были только изломанные, неправильные улицы и тупики, заложенные кирпичами; какие-то старые заводские трубы, повороты и лестницы, не оканчивающиеся ничем.
«Держи себя в руках. Держи себя в руках», – беспомощно повторяла она, но ничего не получалось.
Браслет жег запястье: он неумолимо отсчитывал минуты до конца сна.
Макс двинула было палец на контурную кнопку, чтобы все взорвать, но сдержалась. Представлять, что именно происходит в данный момент с Соколовым, она не хотела, но и помогать ему тоже.
