Девочка-Царцаха полностью

— Хорошо, я поеду на саранчу, но почему бы мне не поехать на булг-айстинский участок, почему ты не пошлешь в Харгункины Сорокину?

— Друг мой, у Елены Васильевны есть много обязанностей по станции. Отлучаться из Булг-Айсты она не может.

— Какие там обязанности! Я тоже могу их выполнять!

— Ты не агроном и не зоотехник, а только дурная учительница...

— Ах вот как! Это у тебя одни отговорки. Сразу видно, что ты хочешь остаться вдвоем с Сорокиной!

(Когда до Елены Васильевны дошли слухи об этих разговорах, она затосковала еще больше: неужели Эрле пойдет на это? ведь если он прикажет, она, пожалуй, не посмеет противиться...

Эрле не знал, куда деваться от скандалов, которые уже перестали быть тайной для окружающих, и он решился-таки отправить Сорокину в Харгункины. Но об этом надо было поговорить в исполкоме. Товарищ Очиров, всегда ранее шедший ему навстречу, теперь накричал на него.

Словом, до самого конца мая из-за одного слова «саранча» и в исполкоме, и на станции поднимался такой шум, что Ксения чуть не плакала: Капитолина смотрела на нее волком. Елена Васильевна и даже смиреннейший Василий Захарович не один раз сказали, что если бы не Ксения, всё жили бы нормально, а Эрле заявил, что он не только мякину отдал на саранчу, а и все свое душевное спокойствие.

А саранча еще безмятежно дремала в кубышках. Что же будет после? Ксении казалось, что единственное светлое пятно на Шарголе — Клавдия Сергеевна.

«Ксения Александровна.

Поздравляю вас с добычей мякины и прошу ни о чем, касающемся Сонринга, не беспокоиться. Я уже поговорила с председателем — он дает нам подводу, ведра и бочку. Лопаты у нас есть.

Сумки для приманок я сошью сама из детской клеенки, которую

поручила Нигмиру купить в Булг-Айсте сегодня же. О деньгах не

беспокойтесь, потом рассчитаемся. Мякину мы свалим в углу школьного коридора, занятия ведь кончаются, и она никому не будет мешать.

В конце месяца я буду посылать на зараженные участки дежурных, чтобы, не прозевать срок появления саранчи, а как только она родится, пошлю к вам нарочного.

Нимгир не расстается с саранчой — все возит ее по хотонам, и я ему сказала, что придется и для него сшить специальную сумку: его экспонаты и зубные щетки с мылом уже не помещаются в карманах.

Я сама себе удивляюсь — борьба с саранчой меня прямо-таки увлекла! Итак, жду мякину, химикаты и подробную инструкцию о приготовлении приманки. Хотя я и знаю, что вы будете торопиться в Салькын-Халун, прошу вас заехать ко мне и проверить, все ли я правильно делаю. Хотелось бы поговорить с вами по душам, как мы говорили в первый день нашего знакомства, но знаю, что лишнего времени у вас нет.

Думала, что записка моя будет коротенькая, а получилось целое письмо. Шлю привет. Ваша соратница Клавдия».

«Чудесная девушка! Вот настоящий товарищ!—думала растроганная Ксения.— Она не только не попрекает, а старается помочь, а эти все... Ах, скорее бы в степь! Подальше от стонов и воркотни!»

Когда Нимгир ехал в Булг-Айсту, он заметил в стороне от дороги, у развалин зимовника, телегу, .нагруженную мешками. Человека подле нее не было.

Нимгир считал себя обязанным знать, кто, куда и зачем едет через его участок, и свернул с дороги.

Из-за обломка стены вышел Михаил Иванович. По лицу его пробежало что-то похожее на смущение... Он отряхнул землю, приставшую к его костюму, а подавая Нимгиру руку, вытер ее о пиджак. Под ногтями у него, как заметил Нимгир, была земля.