К счастью, параллельно движению чудовища удалось разглядеть Сара, который изо всех сил старался не отстать от твари. Она как раз снова направилась в сторону мамы. Решив, что после стольких раз за сегодня, одним риском больше, одним меньше — невелика разница. Я сперва соскользнула вниз, снова всем небольшим весом давя на торчащий меч, а потом, ударяя по нему ногами, прыгнула прямо на шею питомца. Ну, хотела прыгнуть, монстр, которого похоже достала прыгающая по нему блоха резко дернулся, отправляя меня в неконтролируемый полет. Единственное что я успела сделать — спрятать взрыв-зелье в кольцо, чтобы случайно его не разбить.
Вой ветра, мир закрутившийся вверх тормашками, беспомощно раскинутые руки, перед глазами проносится тень, кто-то дергает меня за шею, переворот (кажется, когда такое делаешь на качелях — это называется «солнышко»), приземление.
Очнулась от шока я не сразу, обнаружив себя вцепившейся в загривок Сара, который зигзагом уходил от разъяренного чудовища. Похоже и его запас прочности не вечен — гигантский медведь заметно прихрамывал, двигаясь только на трех лапах, что и позволяло нам более-менее держать дистанцию. Мало того, присмотревшись внимательнее, я увидела, что мой последний финт все же принес существенные результаты: одна лапа чудовища была практически оторвана, болтаясь безвольным, едва подрагивающимся отростком.
Обрадованная этим известием я попыталась найти взглядом маму и Ивора, но заметила только брата, который бежал куда-то в сторону. А, кажется туда Ким улетел! Здорово, если с ним все будет в порядке…
Продолжая оглядываться, я вдруг замерла, не отводя взгляда от двух выходящих из-за деревьев фигур. Хорошо хоть Сар на мое оцепенение никак не отреагировал, а то бы чудовище нас все-таки достало. Высокий крепкий мужчина с копьем в руке, старик в цветном балахоне опирающийся на посох — не узнать папу с Ульей было никак невозможно. На самом деле фигур было даже три, но Цербера я заметила не сразу, да и можно ли записывать питомца в фигуры — неизвестно. Надо будет у них об этом и спросить.
Действовать они начали сразу. Отец убрал свое любимое оружие и достал лук со стрелами, которые даже на таком расстоянии источали угрозу и жажду убийства, после чего прицелился, дожидаясь сигнала. Старик в это время вскинул свою деревяшку и прокричал какую-то тарабарщину, направив навершие палки в сторону зверя.
Первым удар нанес Улья. Не знаю, были ли в Екуре действительно сильные маги, но дедушка показал, что молодости еще есть чему поучиться у опыта — раздался сильный гул. Между посохом и монстром образовался своеобразный тоннель, созданный воздушным смерчем, после чего по нему пронеслось что-то массивное и темное, ударившее точно в морду стоящего на трех лапах гиганта.
Тварь Скверны перевернуло и подбросило, она упала на спину, открывая живот. И тут в дело вступил отец. Три заряженных убойной магией снаряда, каждый из которых просвистел мимо меня, вонзились в брюхо чудовища уходя по оперенье. А потом все тело монстра начало буквально на глазах высыхать, шерсть спадала комками, шкура и мясо истончались, оголяя кости, свет ярко-красного глаза, пугавшего меня до сих пор, померк.
Сар уже остановился, я слезла с питомца, ожидая подхода мужчин, потихоньку приходя в себя. Неужели все закончилось? Победа? Идущий по следу и маг-элементалист гордо продвигались к чудовищу, возможно, даже красуясь перед близкими — когда им еще доведется предстать в столь героическом свете неизвестно, так что момент нужно использовать. Я даже слышала, как папа выговаривал Улье:
— Вот вечно они моих планов не слушают, все пытаются сами провернуть!
Хотела двинуться туда же, но что-то заставило замереть, вглядываясь в поверженного врага. Миг и идеалистическая картина рассыпалась на осколки, когда стало видно, что единственный целый глаз твари Скверны вновь вспыхнул красным.
Да он же притворяется мертвым!
Мой крик совпал с броском чудовища. Видно у него и правда оставалось не так много сил, потому что нанести точный удар у зверя не получилось. Повторяя полет Кима, Улья отправился экстерном постигать трудную науку воздухоплавания, а вот папу лапа врага задела когтем, вспарывая кожаные доспехи и кровью окропляя взрыхленную множеством взрывов землю.
Будто в замедленной съемке я смотрела как гигантский медведь отбрасывает тело отца в сторону, как вновь поднимается на три лапы, оглядывая поле сражения в поисках новых противников.
— Да что же мне делать?!
Командир
Чувство собственного бессилия было настолько велико, что хотелось заплакать. Особенно тяжело было из-за скорости изменений — еще недавно я была уверена в полном нашем разгроме, потом, наоборот, в свершившейся победе, а теперь вот опять все плохо. Сколько можно-то?!
