Хэтти заметила, что папа смотрит на нее и взглядом как бы просит не говорить ничего грубого. Она все равно подумывала, что бы такого невежливого сказать, но тут папа прочистил горло и произнес:
– Ну ладно. Здесь я вас покидаю. Счастливо погулять, команда.
– Ты что… с нами не идешь?
– Я вам только все испорчу. – Папа неубедительно хихикнул. – А так вы сможете лучше друг друга узнать. И… это… Мне правда надо вернуться в полицейский участок. Обсудить там кое-что.
Хэтти метнула в папу сердитый взгляд, но он этого не заметил, потому что уже уходил, улыбаясь и маша им рукой.
Оставив их с женщиной, которую они даже толком не знали.
Они покинули деревню по неровной дороге, что петляла через лес и выводила на луг. Внизу раскинулся миниатюрной моделью Броуквуд: неравномерно рассыпанные тут и там черепичные крыши, дым из печных труб… Дождь перестал, и в прорехи облаков выглядывало солнышко.
По дороге им навстречу попалась пара гуляющих – загорелые старички в солнцезащитных очках, они шли, опираясь на специальные палки. Проходя мимо, они с улыбкой кивнули: «День добрый».
«Что за чудная семья, – наверное, решили они. – Мама на прогулке с детишками».
Хэтти думала, что Джонатан, наверное, уже устал, но братишка знай себе отбегал в сторону, прыгал по камням, а потом возвращался, словно верный пес, к Суните и все это время без умолку трещал. Рассказывал, само собой, про «Корону Эльтрата». Но если Суните и было скучно, она виду не подавала.
«Папе понравилось бы», – сообразила Хэтти. Еще бы, сын и его девушка так хорошо поладили. Хэтти не понимала, отчего Джонатан не злится на папу, ведь тот скрывал от них такой большой секрет. И вот теперь эта его девушка ведет себя так, словно все в порядке, примазалась, будто она и впрямь их мама, а своей, родной, у них не было вовсе.
Когда Сунита обернулась к ней с улыбкой, Хэтти сделала вид, будто у нее развязались шнурки, и наклонилась поправить их.
Она невольно вспомнила похороны. Церемония состоялась сырым апрельским днем, пасмурным и холодным. Туман в долине выпал такой густой и так плотно окутывал церквушку, что, пока они не припарковались, ее и видно-то не было. Викарий всю службу что-то невнятно бормотал, то и дело чихая и кашляя.
Зал был наполовину пуст, и они сидели в переднем ряду. Папа держал Джонатана на руках, а Хэтти втиснулась между ним и бабулей, которая печально ссутулилась. Что ей сказать, Хэтти не знала, вот ничего и не говорила.
Потом папа сразу же посадил детей в машину.
Джонатан заснул у себя в автокресле, а папа обернулся к Хэтти. Глаза у него были на мокром месте, но он очень постарался улыбнуться и положил ей руку на плечо. Сказал: «Вот и остались мы с тобой, Хэтти. Пообещай кое-что: всегда будь благоразумна. – Хэтти кивнула, а он еще крепче стиснул ей плечо. – Скажи вслух, пожалуйста. Твоя мама… она не всегда была…»
И пока папа совсем не расклеился, Хэтти все ему пообещала.
Домой они ехали молча, Джонатан спал всю дорогу. Они даже не остались на погребение, или кремацию, или что еще там было. И с тех пор папа придумывал сотни причин не возить детей в Броуквуд-на-Тандле.
Она-то думала: чего в этот раз он сдался? Зато теперь знала причину: папа привез их сюда из чувства вины, потому что скрывал от них Суниту. Его мучила совесть.
– Сделаем привал? – предложила Сунита, прерывая ход ее мыслей. – Я брауни испекла и прихватила термос с чаем.
Они присели на траву у обочины, и Сунита раздала всем по квадратному кусочку брауни из контейнера для продуктов, а потом пустила по кругу термос.
– Обалдеть! – не переставая жевать, сказал Джонатан.
Сунита улыбнулась.
– Секретный ингредиент – банановое пюре. А вообще я веган.
– А что это значит? Это как быть волшебником? Или кентавром?
– Почти. – Сунита подмигнула Хэтти.
«Ну еще бы, она веган», – подумала Хэтти, надкусывая пирожное. Мягкое, оно отдавало помадкой и шоколадом. Хэтти, наверное, еще ни разу такого вкусного брауни не ела.
– Ничего так, – сказала она.
– Хэтти как-то приготовила брауни, – пояснил Джонатан. – Но они сгорели.
Он зло посмотрел на Хэтти, и та поняла: братик так и не простил ее за то, что она бросила его и одна пошла в дом престарелых.
Сердце обливалось кровью, но Хэтти все равно постаралась улыбнуться как можно милее.
– Эй, как думаешь, нам на вершине встретятся гоблины?
– Ты же сказала, что их не бывает. Ты сказала, что они выдуманные.
Сунита откашлялась, явно притворяясь, будто не замечает неловкости.
– В общем, – поспешила сказать Хэтти, – я решила испечь брауни, потому что их мама пекла. У нее брауни были самые лучшие. Наверное, лучшие в мире.
– Не сомневаюсь, – ответила Сунита, будто и правда так считала. Что только сильнее взбесило Хэтти. – Знаешь, Хэтти, я тут подумала… Может, после прогулки ты сама решишь, чем будем дальше заниматься? Съедим фруктовое мороженое или на лодке по реке покатаемся? Все, что захочешь. Как тебе?
«Чего я хочу, – подумала Хэтти, – так это не тратить время на дурацкие прогулки, а поискать бабулю».
До нее вдруг дошло, что она все это произнесла вслух.
