Остаться в живых при перестрелке в казино — уже чудо. Он понял, что я карточный шулер и подставная, а я подмешала ему транквилизатор. Мы оба умеем менять внешность и теряться в толпе, но не в силах бежать от себя. Пронзительные карие глаза и сильные руки преследуют меня фантомными ласками, и палач… на самом деле меня находит. Влюблен или хочет выгоднее "продать" единственную дочь вора в законе? Люблю и ненавижу, гоню от себя прочь все мысли о нем, порочном и желанном, но путаюсь в собственной паутине…
Я не была хорошей девочкой с самого начала, и в этом гребаном начале особо хорошего тоже водилось не много. Звезды загуляли, и карма тоже отчалила в отгулы. Мне не сиделось дома по ночам, мои волосы были всклокочены по типу перекрашенной «возбужденной самки орангутанга», и одежда отнюдь на радовала скромностью и опрятностью. Семисантиметровая шпилька, юбка-а-ля тазобедренная кожаная повязка, колготки сеткой и обтягивающий топик, едва прикрывающий пупок. В моей голове еще со школы не водилось мыслей хорошо учиться или слушаться родителей, потому что там зашкаливало много других идей, полезных и порочных.
Через пару дней я должна была лично тащить свою идеальную филейную часть в универ для уже оговоренного батюшкой поступления, но сегодня ночью, выбравшись из усадьбы незамеченной, торчала… в казино. «Император» располагался в центре города и поражал воображение с первого взгляда. Любого человека сюда засасывало как в мегакреативную клоаку, но только не меня. Я практически выросла здесь…
Поерзав ягодицами на высоком барном стуле, я в очередной раз гаркнула бармену «Без сдачи!», шлепнув на стол купюру. Электронные деньги я позволить себе не могла, чтобы не давать повода папочке, подозревать меня в нехороших и неподобающих занятиях. Толкаю по столешнице пустой бокал к бармену, скользко подмигивая. Мимикрировать под обычную дешевую шлюху сегодня — необходимость номер раз, ибо замахнулась я не слабо. Лицо постанывает и чешется под тонной яркого макияжа, а еще и пленка… Кроме отвязного видоса, мои эксперименты в органической химии привели к тому, что выгляжу я годков на тридцать, и это отлично!
Инстинктивно оборачиваюсь, видя, как к столу с префом проходят сразу трое новеньких. Пузатый и слащавый — Бабинцев, завсегдатай, увлекающийся до ручной тряски, но в последний момент останавливающийся, знающий тормоза. Второй мужчина не знаком, точно новичок и есть объект, в приличном костюме и даже галстуке! А вот третий… темная лошадка, вызывающая множественное чувство тревоги, почему-то покалывающее подушечки пальцев. Не самый верный знак для шулера… когда неопознанный объект за столом.
Сгребаю ладонью оливки с блюдечка и смачно зажевываю коктейль, спрыгнув со стула и покачнувшись на каблуках. Я должна быть не просто потрепанной, а поддатой. Направляюсь к столу. Походка от бедра, уверенная словно фараон, плюхаюсь на свободное место. Бабинцев расплывается в улыбке, явно симпатизируя моей шлюшьей морде. Давлю улыбочку, закидывая ногу на ногу, оголяя бедро. Точнее уже поддувает, потому что юбчонка — вещица для вида, не для одежды. Мальчик-бабочка, как я называю сдающего, лощеный, словно облитый подсолнечным маслом, прилизанный, чуть дергает скулами, распуская карты по всем четырем игрокам. Глядя в свою базу мне нужно лишь выиграть время. Покорно скольжу взглядом по колоде, выложенной на стол, и замечаю… кисти рук незнакомца… Крупные и изящные, увитые венками, с аккуратными пальцами. Ни часов, ни браслетов. Краем глаза фильтрую, какой он на лицо, но там… почти дед, с седыми кучерявыми висками и плешивой головой. Что за нах? Руки такого экземпляра должны быть как минимум в пигментных пятнах! А он еще и приличненький такой, ростом выше меня однозначно, в добротной черной водолазке, обтягивающей небольшое пузо. Его однозначно портит неухоженная шевелюра, неопределенно-седого и выцветшего цвета, облезло повисшая с висков. Что за черт такой в казино? Ему бы с удочкой на берегу речки…
— Взятка! — шлепает черви на кон Бабинцев, облизывая красные губы. Его довольное рыхлое лицо излучает множественное удовольствие от такой временной ерунды.
За столом воцаряется молчание, ибо все ожидают моего хода. Сбиваю непутевую масть мелким козырем, предпочитая не раскошеливаться на эмоции.
— Взятка! — бурчу, не давая изучить собственный голос.
Странный незнакомец и товарищ в галстуке тащат распасовку на свои головы. Они вообще играть умеют? Дело движется к мизеру Бабинцева, но на втором круге я окончательно убеждаюсь, что нужные мне карты по-прежнему в колоде. Второй незнакомец будто скучает, оперев подбородок о ладонь… Для моей цели совсем не обязательно мусолить контракты по два часа до седьмого пота. Мужчины наоборот должны как можно меньше нервничать.
— Марьяж, господа! — открываю карты, сжимая бедра и переживая бурлящее мрачное напряжение. Сколько раз проделывала фокус, но падать спиной на стуле… удовольствие так себе. Синяки и отбитый затылок гарантирован.
— Блеф! Подкладка! — бубнит второй незнакомец в галстуке, но его буквально утягивают, перехватив за шею, в темноту зала, снимая из-под яркой лампы над столом. Мой стул дергается, встряхивая меня плашмя на пол, и вокруг воцаряется возня.
