Девочки из календаря полностью

Но как оказалось, игра не стоила свеч. Поскольку я не учла одну деталь: женщина, которая обнажается для календаря, считается проституткой, тогда как та, которая раздевается на стоянке для автомобилей и трахается прямо на заднем сиденье, просто отличная спортсменка. Однако… (встает) … я сделала для себя вывод: Эдди Рейнолдсон один из тех парней, кто не способен оценить красоту, когда она смотрит ему прямо в лицо. И ты знаешь, милочка, как мне удалось справиться с этим? (Замолкает на секунду.) Именно благодаря тому, что я сделала. А теперь, честно говоря, проваливай ты к чертовой матери пока не поздно!

Косметолог мгновенно исчезает за дверью.

Я сделала это!

Вбегает Силия в своем новом черном платье, за ней следом Кора.

Они обе очень возбуждены.

Силия. Но они же сами это сказали, не так ли?

Кора. Это чепуха.

Силия. Нет, это правда! Они сказали, что кинокамера добавляет тебе на пленке лишних 5 килограммов.

Кора. О Боже! Я что, не буду выглядеть на свой 42-й?

Джесси входит в сопровождении Ани, в мятом платье, с всклокоченной головой.

Джесси. У кого-нибудь есть запасная косметика?

Кора. Господи, Боже мой…

Силия. Ани, когда ты пришла сюда?

Джесси. Я только что нашла ее — спящей на церковной скамье.

Силия. Ты была в церкви?

Ани. Дело в том… я просто зашла положить подсолнухи в прохладное место. И подумала, что могла бы ответить на некоторые письма, понимаешь? Которые нам прислали.

Джесси. Как бы там ни было. Я думаю, девочки, первым делом ее нужно привести в порядок и навести марафет.

Рут. Мне кажется, она только что ушла. К сожалению.

Все(на разные лады). Что?! О боже! Не-ет!

Входит молодой человек, утомленный как своей настоящей задачей, так и отсутствием удачи в осуществлении всех его мечтаний. Это директор съемки, Лиам.

Лиам. Добрый день, дамы. Меня зовут Лиам, я из ключевого проекта. А вы — те самые шесть девочек, которых я должен снимать, верно?

Ани. Боже мой! Посмотрите на меня, я же…

Лиам. Никакой паники! Спокойно, спокойно… Здесь есть гардероб. (Он проверяет освещение, идущее от ламп с потолка. Явно им недоволен.)

Ани. И нас всего пять, Крис сегодня не может.

Остальные слышат об этом впервые. Общее удивление.

Силия. Как это?!

Лиам. Не страшно. Пяти достаточно. Мы сейчас сфокусируем свет, так что, вы просто должны быть наготове. Ясно? (Провожает Ани к выходу.)

Кора(хлопает в ладоши). «Должны быть наготове!» Вот, оказывается, что значит почувствовать звездой!.. (Хлопает в ладоши.) А что если им сыграть «Иерусалим», в качестве музыкального сопровождения? Как вы думаете, им понравится? Я могу изобразить его в джазовом стиле.

Рут. Кора, прекрати. Это же религиозный гимн. Зачем все смешивать?

Кора. Я ничего не смешиваю, Рут. Это, же джаз, черт побери! Это блюз! Именно оттуда все и берет свое начало. Из духовной музыки. Вот почему все это взаимосвязано и… (жестом показывает: связано) родственно друг другу. И джаз, и блюз и классика. Когда мы были в колледже, Рубин отец говорил, что в музыке никогда нет и не может быть правил.

Джесси. Безусловно! Вот почему, пока я преподавала, я исключила все гимны и учила детей петь «The End» («Конец») группы «The Doors» («Двери»).

Кора. Э, Джесс, это чертовски опасно, если ты работаешь церковным органистом. Как-то раз на чьих-то похоронах, когда святой отец стоял на кафедре, я исполняла траурную музыку на автопилоте… (Начинает шумно наигрывать «Боже праведный, отец наш милосердный» — как отбойный молоток.) «Боже праведный, отец наш милосердный» — и неожиданно мой взгляд упал на Руби, которая лежала в своей маленькой коляске и, право, не знаю, что на меня нашло, я вдруг заиграла… (Она начинает играть и петь «Штормовая погода» [блюз].)

Оборачиваюсь — а все глядят на меня с недоумением: что за дьявольщина?!

«С тех пор, как мой возлюбленный и я расстались»

Наступает короткая пауза, во время которой Силии удается вставить фразу.

Силия. А почему вы перестали общаться…

Кора. «Постоянно идет дождь…»

Силия. …с Рубиным отцом. По твоим рассказам, ты любила его.