Девочки из календаря полностью

Силия. Ну и что? Разве это неправильно? Еще не хватало — прятать свою грудь из-за какой-то там пуританских комплексов. Если бы моя мать не стеснялась показывать докторам свою грудь, когда это было нужно, она, возможно, до сих пор была бы с нами. Пусть и без груди. (Секундное молчание.) Вот почему я хотела бы сказать этой Гермесовой дамской мафии в баре: идите в Женский институт, девочки. Идите и тусуйтесь с настоящими женщинами нашего графства, и научитесь, хоть немножко, предаваться настоящим радостям жизни, пока у вас еще есть время, черт побери! Ваше здоровье!

Через кухонную дверь входит Джесси, в руках у нее письмо.

Джесси. Почему никто из вас не обратил внимания на письмо, брошенное в почтовый ящик?

Кора. А разве тут есть почтовый ящик?

Джесси(читает письмо). «Женщинам из Альтернативного календаря. Йоркшир».

Ани. Как оно могло дойти сюда с таким адресом?

Джесси(читает). «Ваш календарь заставил меня улыбнуться впервые за последние полтора года»…

Все затихают.

«Мой муж никогда не мог понять, почему я вступила в Женский институт. Но мне кажется, если бы он…» (Она останавливается и передает письмо Ани.)

Ани. «Мне кажется, что если бы он дожил до сегодняшнего дня и увидел эти фотографии, то сразу бы все понял»…

Листок бумаги начинает падать откуда-то сверху, словно снежинка.

И пока Ани продолжает читать, еще одно письмо падает сверху.

Под музыку Рут идет и поднимает листок с пола, а также с дверного коврика.

Рут. «Дорогие девочки из Альтернативного календаря. Я впервые увидел ваши снимки, сидя у родственников на диване, возможно, таком же диване, о котором мечтаете вы…»

Письма начинают падать, словно снежинки во время снегопада, их все больше и больше.

Джесси. «…это потребовало большого мужества. Но как раз мужества у Дани хватало с избытком. Когда шестнадцатилетнему мальчику говорят, что ему никогда не исполнится восемнадцать, это может навсегда стереть улыбку с лица любого человека, но только не нашего Дани …»

В полосе света женщины подбирают и читают письма, голоса перекрывают один другой, так что бумажный снегопад сопровождается словесным…

Кора. «Она бы громко засмеялась, увидев ваши фотографии, и могла бы повесить его на стену рядом…»

Силия. «Я сейчас пребываю в колонии строгого режима и нахожусь под сильнейшим впечатлением от размера вашей…» (Она резко обрывает чтение.)

Женщины продолжают подбирать письма вокруг них.

Ани. «Неожиданным облегчением было увидеть где-то напечатанным слово „лейкемия“ — и не почувствовать при этом как леденеют мои пальцы…»

Рут. «В январе моя мамочка…» (Нет, нет, не могу больше читать!)

Джесси. «Боже мой, она должна была бы быть первой в календаре с этими булочками в борьбе с болезнью. Потому что, говоря откровенно, все остальное она уже испробовала»…

Музыка заглушает затихающие слова, она прерывается только одной фразой.

Силия. «Я недавно был освобожден из тюрьмы, помните, я вам писал…» — Господи Боже мой!

Неожиданно дверь распахивается, появляется Крис, подталкивая перед собой вешалку для одежды на колесиках.

Крис (кряхтя). Ну помогите же кто-нибудь!

Все(с разными восклицаниями). Вот это да! Крис! Осторожно!

Все спешат на помощь Крис. На вешалке явно висят какие-то наряды в чехлах.

Крис. Дамы, я установила сегодня мировой рекорд для Нэйпли. За одно утро я дала три интервью для радио плюс одно для журнала —

Кора. А они что, не хотят поговорить со всеми нами?

Крис. Да они хотят, хотят. И непременно сделают это. И гораздо больше еще. Будьте готовы к самому главному! Ани? (Становится посреди сцены.) Я сегодня утром говорила по телефону с очень милой дамой из Лондона. Так вот, она спросила, не согласимся ли мы… завтра, да, выступить в этом самом холле для телевидения!

Неожиданный сюрприз вызывает радостное оживление в холле.

Силия. Не может быть! (Закрывая лицо руками.) Нет, нет, нет!

Кора. Что это, ты имеешь в виду под интервью?

Джесси. С кем?