— Подумать только, — равнодушно отозвалась Алисия, рассматривая малюсенький скол на лакированном ногте левого большого пальца. Надо немедленно сообщить Марен, чтобы та вызвала маникюршу сразу же, как только Алисия вернется домой.
— В этом году их девиз: «Мы все разные, но у всех нас равные возможности», — пояснил Тед. — Они собираются набрать не менее шестидесяти процентов абитуриентов из государственных общеобразовательных школ.
— Я прекрасно об этом осведомлена, Тед. Ты забываешь, что я вхожу в попечительский совет Стэнфорда.
Зажав телефон между плечом и ухом, Алисия принялась рыться в сумке в поисках пилочки для ногтей. Если чуть-чуть подпилить ноготь, никто ничего не заметит. Машина подкатила к очередному служебному входу в очередном узком переулке. Девочка-пиарщица многозначительно постучала по запястью, напоминая, что время поджимает, но телохранитель, восседавший на переднем сиденье, не шелохнулся, ожидая, когда Алисия закончит разговор.
— Алисия, учитывая академическую успеваемость Брук и ее внеклассную деятельность, возможно, она захочет...
— Тед, — вскипела Алисия и, позабыв про ноготь, крепко сжала смартфон, — ты серьезно? Неужели ты думаешь, я должна беспокоиться о том, что Брук не поступит в Стэнфорд?
— Я думаю, ей не помешало бы рассмотреть и другие варианты.
— Другие варианты? — изумилась Алисия, смахивая пылинки с брючного костюма. — О каких вариантах речь — ума не приложу. В конце концов, Брук законная «наследница» Стэнфорда. Мы не хотели трезвонить об этом по всему свету, но знай — не так давно я пожертвовала пятнадцать миллионов долларов Стэнфордскому факультету компьютерных технологий.
— Ох, вот это новость, — пробормотал Тед.
— И, кстати... Мне просто любопытно — сколько еще учеников академии в этом году намерены участвовать в досрочной подаче вступительных документов в Стэнфорд? Помимо наших безмерно одаренных спортсменов?
— Э-э... как всегда, Стэнфорд вызывает повышенный интерес, и мы полагаем, некоторые студенты собираются попытать счастья в досрочной...
— Впрочем, неважно, — перебила его Алисия.
Единственным и — пока что — неодолимым препятствием, преграждавшим Брук дорогу в Стэнфорд, являлось ее стойкое нежелание писать эссе.
— Тед, надеюсь, мы оба понимаем, что Стэнфорд — идеальный выбор для Брук, и потому ты, не жалея сил, ее в этом поддержишь. Я ведь вправе на тебя рассчитывать, верно? После всего, что я сделала для академии, не говоря уже о твоем продвижении по службе...
— Н-да... разумеется, — заикаясь, проговорил он.
— Вот и чудненько.
Алисия прервала разговор и швырнула телефон в сумку. Идиот безмозглый! Беспокоит ее по таким пустякам!
— Прошу прощения, Алисия, — пиарщица жалко улыбнулась, — но нам следует поторопиться. Встреча и приветственные речи начнутся через пять минут.
Она протянула ей салфетку и тюбик помады «Триш Макэвой» с любимым Алисией оттенком «Дикая роза».
Поднеся помаду к губам, Алисия наконец вспомнила имя пиарщицы.
— Спасибо, Саманта, — поблагодарила она девушку, сняла очки для чтения и положила их в футляр.
Очки Алисия ненавидела, но, смиряясь с неизбежным, покорно носила их, понимая, что без них ей теперь не обойтись. Все-таки пятьдесят два года — это не шутка. По счастью, другие приметы, выдававшие в ней женщину средних лет на пороге климакса: седеющие волосы, обвисшие щеки, брыли на подбородке и упорно, несмотря на все прыжки и приседания, державшийся целлюлит — благополучно, хотя и не без помощи персональных тренеров и стилистов, на которых тратились баснословные средства, маскировались дорогостоящей одеждой, корректирующим бельем и косметическими процедурами. Однако не одни лишь возрастные изменения больно ранили самолюбие Алисии: она все чаще стала замечать, что ее окружают восхитительно молодые и привлекательные женщины — та же Саманта и та же Марен. Да, Марен не была столь вызывающе молода, как Саманта, но ее наплевательское отношение к своей внешности лишь подчеркивало естественную красоту, дарованную ей природой, а бесформенная одежда только притягивала завистливые взгляды к ее идеальной фигуре, не требовавшей изнуряющих тренировок. Везет же некоторым.
