Волосы на голове Марен встали дыбом. Она понимала, что надо бы свернуть на обочину, остановиться и выдохнуть, но желание уехать как можно дальше от этой женщины гнало ее вперед.
– Я почем знаю! Я ничего не помню, – огрызнулась Винни. – Но у меня прям поджилки задрожали, когда она сказала мне: «Винни». А когда она представилась, то так многозначительно посмотрела на меня, словно предполагала, что я уже слышала ее имя раньше.
Черт, черт, черт! Почему она не пригляделась к этой женщине повнимательнее, а выбросила ее из памяти, решив, что это обычная мамаша младшеклассника? Почему, обязавшись защитить дочь от преследований, она позволила подобраться к ней вплотную какой-то аферистке? Почему не приехала в школу до того, как прозвенел звонок? Марен стало жутко.
– И тут я заметила тебя. Она умоляла меня остаться. Просила выслушать ее и приглашала пойти с ней в кафе. Разумеется, я отказалась. Что я, с дуба рухнула? А когда я уходила, она схватила меня и зашептала: «Винни, сжалься, это вопрос жизни и смерти. Нам надо поговорить». Она пыталась всунуть мне в руку записку, но я вырвалась и убежала.
Марен сглотнула.
– Как ее фамилия, ты знаешь? – вибрирующим от напряжения голосом просипела она. – Что еще она тебе наговорила? Где они живут – в Сиэтле?
– Мам, как думаешь, она имеет какое-то отношение к аварии? С чего вдруг она оказалась тогда рядом со мной? Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Я пытаюсь понять, что происходит, но у меня просто голова раскалывается, – жалобно протянула Винни. – Что ей от нас надо?
– Если б я только знала, – процедила Марен, не отрывая глаз от дороги. – Но обещаю: я это выясню.
– Может, тебе стоит позвонить детективу? Дать ему знать?
– Да, конечно.
Конечно… Проще сказать, чем сделать. Несмотря на бодрящие плюс десять по Цельсию, Марен взмокла, словно в разгар жаркого лета. Надо успокоиться. Она протянула руку, на мгновение сжала длинные тонкие пальцы дочери и снова вцепилась в руль обеими руками.
– Помнишь, пару недель назад я встречалась с Тедом Кларком? Так вот, забыла тебе рассказать: ему позвонил какой-то аноним и наплел, что твой козырь – сплошное надувательство и ты не первая в нашей семье поступаешь в университет. Якобы твой биологический отец окончил Йель.
– Мам, ты в своем уме? Как ты могла об этом забыть?
– Я решила, это полная ахинея! Никому не известно, какой университет окончил твой отец, потому что я понятия не имею, кто твой отец!
– Ага, это ты так говоришь.
– Винни, клянусь! Я подумала, это Алисия, или Келли, или их дочери воду мутят. Однако что-то определенно происходит…
– Угу, заметила наконец?
Винни враждебно скрестила руки. Жалкие потуги Марен оправдаться не возымели желаемого действия. Винни ей не поверила. И хотя Марен так и не нашла ответы на все мучившие ее и Винни вопросы, она поняла, что пришло время открыть дочери правду о ее биологическом отце. Сердце Марен болезненно сжалось. Если она прямо сейчас во всем признается Винни, о работе на сегодня придется забыть. Она не сможет вернуться к ней даже под страхом смерти. И, уняв подступившую к горлу тошноту, Марен решила отложить разговор до вечера.
Когда родители предали ее, Марен поклялась в первую очередь всегда думать о Винни и в последнюю – о себе. Однако, возвращаясь домой тем поздним вечером, она с горечью сознавала, что на этот раз она больше пеклась о собственных интересах, чем об интересах дочери. Весь долгий день, отбывая трудовую повинность, она прокручивала в голове беседу Винни с невесть откуда взявшейся Наоми и под конец решила, что незачем разбивать дочери сердце, так и не разобравшись со всеми недомолвками и вопросами. Прежде чем поведать Винни правду, необходимо заполнить пробелы. Но как? Единственная пришедшая ей на ум мысль – и та требовала помощи Винни.
– Вин? Я дома! – крикнула Марен, заходя в прихожую. – С тобой всё хорошо?
– Да, – откликнулась Винни из-за закрытой двери спальни.
Марен просунула голову в дверь.
– Ты поужинала?
– Ага. Макароны сварила. Твоя порция – в кастрюле на плите.
– Спасибо. Слушай, Вин, эта женщина… она никак не выходит у меня из головы.
Мельком взглянув на Марен, Винни замкнулась в ледяном молчании и снова уткнулась в компьютер, даже не пригласив мать войти.
– Мне кажется, нечестно, что твой биологический отец знает, кто ты такая, а ты – нет, – сказала Марен, застыв на пороге. – Я пошевелила мозгами, и меня осенило. Думаю, если ты сделаешь ДНК-тест, возможно, мы разузнаем несколько больше о твоих, так сказать, генетических родственниках. Анализ результатов займет около полутора месяцев, так что чем быстрее мы начнем, тем лучше.
Винни не подала и виду, что услышала слова матери. Но так просто сдаваться Марен не собиралась.
– Цена на ДНК-тест кусается, и, прежде чем тратить на него деньги, я хочу спросить: интересно тебе его сдать или нет? Никаких шприцев. Надо просто плюнуть в пробирку.
– Плевали – знаем, – фыркнула Винни, не отрываясь от экрана ноутбука. – Сдавала я этот ДНК-тест. Вместе с Брук.
