Что ж, во всякой неприятности есть и положительные стороны. Например, тут, в каюте, я получила возможность еще раз потренироваться падать в обморок. Те, кто постоянно занимается этим, знают, как все происходит: слабеют колени, становится пусто в голове, кожа покрывается противным липким потом, потом к горлу подступает тошнота, темнеет в глазах – и больше они уже ничего не помнят, потому что отключаются. А когда приходят в себя, то обнаруживают, что мир вокруг здорово переменился. Еще мгновение назад ты стоял, а теперь лежишь, и все вокруг суетятся, потому что думают, что ты или уже умер, или вот-вот отойдешь в мир иной.
И все это случилось со мной в тот миг, когда я вспомнила, ГДЕ оставила транспарант.
– Это у нее от жары! – рокотал голос Стаса. – Разойдись, я ее обмахивать буду. – И на меня хлынули потоки теплого, пахнущего мазутом воздуха.
– Да разорви ты это гадское платье! – потребовал голос Сереги. – Оно же ей все дыхательные пути перекрыло!
– Не смейте! – вступилась за мой наряд Катька. – Это же Гуччи, как вы не понимаете!
– Ребята, нашатырь есть у кого? – встревоженно спросил Тип. Он был где-то совсем рядом, его руки сжимали и растирали мои. И тут же командир отдал распоряжение:
– Колян, сбегай к матросам, спроси, где у них аптечка!
– Да что ты с ней церемонишься! – Это голос Сереги. – Надавай ей по щекам, вот и вся аптечка!
– Я те надаю, я те надаю! – Голос Типа сделался на несколько тонов выше. – И не думай даже!
– Да я что? Я ничего! – Угорь явно обиделся. – Это же верный способ! Его же все доктора рекомендуют!
– У них в аптечке только йод и кровоостанавливающий жгут! – доложил запыхавшийся Колян. – А еще они колу прислали. Это подойдет?
– Давай сюда!
И вот мне в рот льется сладкая жидкость, но ох как не хочется выныривать из спасительной обморочной темноты! Потому что тогда снова будет задан вопрос о транспаранте, а я не хочу этого вопроса, я боюсь его! Дело в том, что этой вещи нет. Транспарант остался там же, где и парашют, в злосчастном рюкзаке, в «зимней резиденции», в особняке олигарха. Я забыла вынуть лозунг, просто совершенно из головы вылетело! Колоссальный, тотальный облом! Это был один из самых главных атрибутов сегодняшней акции. Без него выступление становится вполовину бледнее! Вы наверняка видели репортажи о выступлениях «Гринписа» по телевизору, это две-три минуты, не больше. И на что обращаешь внимание в первую очередь? Конечно, на лозунги, потому что выкрики заглушаются голосом репортера. Поэтому требования должны быть написаны везде – на транспарантах и футболках, на стенах и мостах, автомобилях, поездах, самолетах, дирижаблях, воздушных шарах – везде, куда только удается прорваться. Мы две недели придумывали лозунг, а потом еще неделю рисовали. Мне было поручено закончить его, упаковать и принести сегодня на акцию. А я села в лужу. Как же теперь сказать об этом Типу и ребятам? Я и так уже всех подвела, если еще и это – у народа точно руки опустятся! Сейчас это недопустимо. Перед таким делом очень важен настрой, душевный подъем. Мы полгода готовились, собирали материалы, проводили разведку, договаривались с прессой – и что же, все впустую? Только из-за того, что я утром встретила в метро олигарха? Нет, мне нельзя приходить в себя, нельзя сдаваться. Пусть все идет как идет, а там посмотрим.
Несмотря на вливания, я крепко сжала губы, зажмурила глаза и молила бога о спасении и о том, чтобы он совершил чудо.
Мои просьбы были услышаны. Спасение пришло, но неожиданно и невероятно.
К хору жужжащих вокруг голосов вдруг присоединился новый, в первый момент показавшийся незнакомым.
– Кола ей не поможет! Только больше загрузит. Особенно в таких количествах, – услышала я рядом.
Это высказывание было встречено гробовым молчанием, за которым последовал нарастающий гул голосов.
– А ты кто, вообще, такой? – спросил Пузырь. – Ты откуда тут появился?
– По объявлению на сайте. Разве вы не приглашали сегодня всех желающих?
Это был мой «греческий профиль»! От неожиданности сердце затрепыхалось, как бабочка в кулаке. Откуда он взялся?!
Тип цыкнул на ребят, те притихли. Приказ нашего командира – закон.
– Проходи, садись, – голос Типа звучал ободряюще, он умел расположить к себе людей. – Говоришь, на сайте побывал? Что ж, отлично. Мы рады новым людям. А чего такой мокрый?
– Искупаться пришлось, – раздалось в ответ. – Жарко сегодня.
– Да, парит. Гроза, наверное, будет… Кстати, а ты случайно не медик?
– Случайно нет. Но помочь могу!
До меня слишком поздно дошло, что он собирается делать. И ведь это я сама сегодня днем обучила его такому методу!
Через секунду отшлепанные щеки и натертые жесткими ладонями уши горели огнем, а сама я открыла глаза и орала благим матом.
– Как он ее, а? – восхищенно присвистнул Серега. – Говорил же, если по мордасам бить, сразу поможет! С полпинка ожила.
– Садист, – всхлипнула Катька. – Сашуля, как ты? Тебе больно?
– Будем считать, что мы квиты, – прошептал мокрый охламон, незаметно сунув мне в руки влажный сверток, в котором я с огромным облегчением узнала злосчастный транспарант.
