— Ну и что? Три дня не видел детей, и нормально. Сердце не болит. Только свекровь сюда засылает, как Штирлица, с проверками и ценными указаниями.
— Он вернется, и вы помиритесь.
— Не вернется. Я так на него наорала! Как милицейская сирена.
— Ты?
— Я. Сорвалась. И он ушел, наотмашь избив косяк дверью. Скотина полинезийская, как говорит его друг.
— Вовсе не скотина, и никакая не полинезийская. Твой Илья — прекрасный парень. Просто у вас кризис.
— Ты всегда его защищаешь. Хотя практически о ним не знакома.
— Потому что он нужен твоим детям. И тебе тоже.
— Да, — вдруг всхлипнула Маша, — я свихнусь от амбивалентности!
Лиза сделала максимально огромные глаза. С такими глазами — прямая дорога в рекламный клип про водостойкую тушь для ресниц. Лиза знала, что можно свихнуться от счастья, от любви, от горя, но что значит…
— И люблю его, и убить готова, — пояснила Маша. — Соскучила-а-ась! А он даже не звонит!
— Знаешь, а мне не звонит тот… Ну, я тебе рассказывала…
— Александр?
— Угу. Ты не знаешь, почему?
— Вот уж точно не знаю, Лиза! Как можно тебя игнорировать! Ты ведь ангел!
— Правда?
— Да. Ты ангел, это однозначно. И внешне, и внутренне. Я удивляюсь, как тебе удается прятать крылышки под футболкой. А у тебя есть его телефон?
— Нет.
— А фамилию знаешь?
— Да.
— Давай я посмотрю на диске. И ты позвонишь. Говори фамилию.
— Нет! Я не хочу ему звонить!
— Но почему?
— Ни за что! — яростно засопротивлялась Лиза. — Нельзя делать первый шаг! Стоит только проявить интерес, и тебя сразу спишут в неликвидный остаток.
— Ты серьезно так думаешь?
— Я прочитала в «Космополитене».
— «Космополитен» точно бы так не написал. Наоборот — они бы посоветовали взять быка за рога.
— Да, — вздохнула Лиза. — Но я не буду ему звонить первой. Пусть сам позвонит!
— Возможно, это единственное правильное решение. Да, точно. Лучше подождать, пока сам позвонит. И гордо ответить, что занята. Эти мужчины — как ослы. Всем нужна морковка на веревочке. Только тогда они идут в нужном направлении. Я тоже не буду звонить Илье. Сам приползет. Как раненый мамонт. Оставляя траншею на асфальте в метр глубиной.
— А вот ты-то как раз могла бы позвонить! Эх, Маша. Где котята? Давай, тащи, у меня тут сумка.
К поискам Микрочипа и Мегабайта активно подключился весь питомник во главе с Дмитрием. Котята, уже не питавшие надежд на лучшую долю, видно, решили, что их понесут топить, и бесследно растворились в пучине бардака и хаоса. Броуновское движение, к счастью без жертв и разрушений, приостановилось через полчаса, когда беглецы были изъяты из комода и упакованы в Лизину сумку.
…Еще несколько минут разговора, и девушки бы обнаружили, что «друг», предоставивший приют беглому Здоровякину, и объект горячечных вздохов Лизы — одно и то же лицо. Но этого не произошло.
По настоятельной просьбе мамы Лиза надела вечернее платье — снизу длинное, сверху — на тонких бретельках, в середине — сверкающее и полупрозрачное. Купленное в Париже. Последнее обстоятельство, отчетливо акцентированное в Лизином сознании, весило больше, чем все видимые глазом достоинства наряда — искусный крой, необычная ткань, тонкая отделка. Платье было куплено в Париже, на бульваре Монтань; и даже если бы из него торчали во все стороны нитки, висела мешковина и топорщились куски брезента — все равно Лиза чувствовала бы себя в нем королевой.
— Ах, как ты хороша, — ворковала Алина Владимировна. Она тоже предельно оголилась, но сейчас прятала наготу под шелковым шарфом. — Наш бизнесмен упадет!
Водитель (Руслан прислал к восьми часам такси) спиной горячо подтвердил, что бизнесмен, несомненно, упадет. Хорошо, если не с лестницы. Как спелая груша, сорвется он с ветки, увидев божественное создание с голыми плечами, голыми руками, практически голой грудью и одной голой ногой, выставленной в разрез. А тут подоспеет Алина Владимировна, менее юная, но не менее голая, и бизнесмен вовсе забьется в судорогах безумного восторга.
— Конечно, упадет, — скуксилась Лиза, словно съела тарантула. — Он от всего готов упасть. Такой впечатлительный!
— Просто он от тебя без ума.
— Я только не понимаю, почему так сразу? Когда яуспела его очаровать?
— Успела, — тонко улыбнулась Алина Владимировна. — Ты все-таки моя дочь!
Таксист всмотрелся в зеркало. Наверное, хотел удостовериться, действительно ли дама, с гордостью заявляющая о генетической обусловленности несокрушимого очарования дочери, имеет на это право. Видеоряд вполне удовлетворил мужчину. Он улыбнулся.
— Лиза, я не прошу давать ему какие-то обещания. Мы просто хорошо проведем вечер, ладно? Постарайся быть милой.
— Постараюсь, — недовольно буркнула Лиза себе под нос.
— Веселой.
— Это трудно.
— Почему?
— Саша про меня забыл, — призналась Лиза. Она посмотрела на мать в робкой надежде, что та подхватит тему «Саши» и они всю дорогу до Соснового будут самозабвенно обсуждать перспективы и проблемы Лизиного контакта с Валдаевым. И самого Валдаева, его великолепные внешние данные, его светлый хохолок, голубые честные глаза, крепкую шею, ненавязчиво сбрызнутую отличной туалетной водой, прямые плечи и выпуклые бицепсы…
