– Чертовы деньги! – раздраженно думал студент-второкурсник Саша Ямской, бодро топая морозным утром по заснеженной дороге в институт. Большой город нехотя просыпался после длинной январской ночи. До восхода солнца было еще далеко. Звезды медленно выцветали на темном небе. Саша думал о неприятном разговоре с матерью по поводу денег, состоявшемся каких-нибудь десять минут назад. Разговор начался за завтраком.
– Дай десять рублей, мам, – вкрадчиво попросил второкурсник, отставив недопитую чашку кофе.
– У тебя же есть стипендия.
– Ну, ты же знаешь, на нее нельзя прожить!
– Если не ходить в рестораны, то можно.
– Какие рестораны, мама! – студент сделал круглые глаза.
– Я вообще не понимаю, для чего тебе деньги. Питаешься ты дома. На одежду я тебе тоже даю. На такси ездить хочешь? Так я лично езжу на метро.
Саша знал мамины скромные запросы. У него, однако, были иные представления о жизни.
И он продолжил неприятный разговор:
– Но у человека должны же быть деньги, – пространно молвил студент, разводя руками.
– У тебя они и есть. Твоя стипендия, – повышая тон, отвечала мамаша.
– Но ты же знаешь, стипендия – это не деньги. Их ни на что не хватает!
– А на что их должно хватать? Я не понимаю.
– Да на жизнь! Мама, что тут непонятного! – повышая, в свою очередь, голос, говорил студент.
Завтрак был давно закончен, и они беспокойно перемещались по квартире.
– Я тебе не дам денег. И все, – при этих словах мамино лицо приняло неприятное упрямое выражение.
Терпение студента лопнуло, а аргументы иссякли, и он злобно сказал:
– Когда-нибудь я буду зарабатывать очень много денег, и ты пожалеешь, что не давала мне их, когда я в них нуждался!
С этими словами студент вышел вон из дому, для большей убедительности хлопнув дверью.
– Буду очень рада, – раздраженно пробормотала мать.
Саша ненавидел говорить о деньгах с матерью. Точнее будет сказать, просить у нее деньги. Вот если бы деньги просили у него! «Да-а-а… было бы совсем другое дело», – думал Саша. Как всякому человеку, находящемуся на иждивении, ему казалось, что деньги есть всегда. Их просто почему-то не хотят ему дать. А ведь ему так немного надо.
Саше также неприятна была и очевидная правота матери. Он ведь запросто мог не просить денег, откажись он от веселого времяпровождения с друзьями. Но этот вариант почему-то им не принимался в расчет. Более того, мысль о нем действовала раздражающе.
К тому же, Саша Ямской представлял себя уже взрослым. Имел собственные суждения, независимые от мнения матери. Даже иной раз поучал ее. И в то же время просил эти чертовы деньги. А денег после смерти отца в семье явно недоставало. Жить на зарплату матери было непросто. Мать, любя свое чадо, деньги иногда все же давала. Но каждый раз лишь после долгих препирательств, в процессе которых Саша осознавал свою зависимость от чужой воли. В такие минуты Саша явственно ощущал собственную несвободу. Он шел и думал, как хорошо будет, как свободно, когда он, наконец, будет иметь собственные деньги и выдавать их другим.
Саша шел уверенно, ибо он был полон решимости в недалеком будущем освободиться от причины своих страданий.
Первой парой был семинар по философии. Саша поднял руку и спросил:
– Я хотел бы задать вопрос, не имеющий прямого отношения к сегодняшней теме. Вы позволите?
Преподаватель любил свой предмет, и любое проявление живого к нему интереса всячески приветствовал. Потому он ответил:
– Извольте.
– Я хотел бы знать, зависит ли свобода от денег?
– А что Вы сами думаете по этому вопросу? – осведомился преподаватель.
– Полагаю, что «да».
– И почему?
– Можете Вы поехать, куда захотите, без денег? – возбужденно, как будто продолжая утренний спор, заговорил студент. – Нет, – отвечал он сам себе. – Потому что нечем будет платить за билет, за гостиницу. Или, например, можете ли Вы ходить в том, в чем считаете нужным, и формировать тем самым свой собственный имидж? При отсутствии денег – вряд ли. А можете ли вы жить где хотите, как хотите, не спрашивая других? Без денег – вряд ли. Таким образом, без денег Ваша свобода выбора места жизни, передвижения, формирования собственного имиджа невозможна.
С этими словами удовлетворенный собственными доводами студент сел на свое место.
Преподавателю очень не хотелось признавать правоту студента, и он пустился в пространные рассуждения о свободе как таковой в ее философском понимании.
