– Прежде всего и во избежание путаницы, необходимо подразделить категорию свободы на свободу мысли и свободу действий. Вначале несколько слов о свободе мысли, так как именно она, являясь определяющей для действий человека, первична. Свобода мысли, надо признать, существенно ограничена в результате нескольких факторов. Человек с раннего детства воспринимает многие мысли, нормы морали как данность. Как нечто само собой разумеющееся. Вначале это происходит в семье, затем в школе. В дальнейшем бывает сложно определить: является своей та или иная мысль, либо она просто вошла в тебя сама собой, можно сказать, с молоком матери. Далее, в любом обществе, где живет данный индивидуум, также господствуют те или иные представления о том, что хорошо и что плохо. Существует некая парадигма, которая оказывает мощнейшее влияние на формирование мыслительного процесса. Свободная собственная мысль легко может быть подавлена, если она не укладывается в рамки существующей парадигмы. Я, если хотите, говорил бы о необходимости волевого усилия для отправления свободы мысли. Ведь ей, своей мысли, необходимо преодолеть давление окружающей среды.
Преподаватель, разглагольствуя на темы, отличные от заданных на дом, в задумчивости перемещался по аудитории. А у неподготовленных к семинару студентов появилась надежда в этот раз не оказаться пойманными.
– Но если свобода мысли, являясь существенно затрудненной, все же до некоторой степени возможна, то свободы действий фактически не существует. Как писал один из классиков экзистенциализма: «У меня нет главной свободы – свободы быть. А значит, я раб». Внешние обстоятельства, надо признать, играют доминирующую роль в жизни человека. Человек, по большому счету, не знает, что с ним может произойти буквально в следующее мгновение. Допустим, температурный режим на Земле меняется на сто градусов – мелочь в масштабах вселенной. Однако ж фатальная для всего человеческого племени. Да что там вселенские катаклизмы, вспомним Булгаковское нечаянно разлитое подсолнечное масло – и голова с плеч. О какой же свободе действий, свободе выбора можно говорить? Видимо, говорить можно лишь о некоторой свободе выбора, обусловленной внешними обстоятельствами. Человек, как говорится, полагает, а бог располагает.
Пока преподаватель с упоением вещал на одну из своих любимых тем, Сашина голова все больше клонилась к столу и, убаюканный монотонностью изложения, далекого от интересовавшего его предмета, он очутился в сладких объятиях Морфея.
И вот Саша, уже всеми уважаемый отец семейства, собирается утром на работу.
– Дай же мне, наконец, денег, – говорит ему красавица жена.
«Никогда не любил разговоры о деньгах», – подумал Саша, а вслух произнес:
– Но я же давал тебе три дня назад.
– Ты же знаешь, что этого не хватит и на бензин!
– Ну, уж на бензин должно хватить.
– А ты знаешь, сколько стоит бензин!
Саша молчал. Он не знал, сколько стоит бензин, потому что ездил с водителем на корпоративной машине. Он, однако, знал, что расходы, к которым привыкла семья, им не по карману. Ему бы сказать просто: «Так и так, Сонечка (так звали жену), нам это не по карману». Но даже мысль об этом была глубоко неприятна, а говорить такое просто не поворачивался язык. Поэтому он с кислой миной, вынимая деньги, проворчал:
– Ешь ты их что ли?
У жены при этих словах на глаза навернулись слезы.
– Ты же знаешь, я жертвую своей карьерой ради детей! Какая несправедливость. Сам зарабатывает тысячи и тысячи, а я должна выпрашивать деньги! Нет, это невыносимо. И она хлопнула дверью. Дверь, правда, сразу же отворилась. Вошел сын, новоиспеченный студент юридического факультета.
– Пап, дай денег.
– Каких еще денег?
– Ну как, пап, ты разве не знаешь, мы с друзьями собрались на рождественскую поездку в горы? И ты разрешил.
– И прекрасно. Поезжай.
– А деньги?
– Я полагал, что тебе платят стипендию.
– Пап, ты же знаешь, что на стипендию в горы не поедешь. А ты обещал!
Александр Ямской мрачно промолвил:
– Хорошо, вечером.
Когда он уже собирался выходить из дома, раздался телефонный звонок.
– Почему ты меня обижаешь все время? – прозвучала трубка обиженным голосом матери.
«О боже!» – пронеслось в Сашиной голове.
– О чем ты, мама?
– Ты же знаешь, что невозможно прожить на пенсию.
– Но я же даю тебе дополнительно.
– А ты знаешь, какая сейчас инфляция, сынок?
Будучи работником финансовой сферы, Саша знал точную цифру.
– Десять процентов, – нервно ответил он.
– Но ты мне уже несколько лет даешь одну и ту же сумму в месяц!
– Но и мой доход уже несколько лет почему-то никто не индексирует, мама!
– Но при этом вы почему-то не меняете своих привычек! Несколько машин в семье, путешествия, гольф-клубы…
– Гольф-клуб мне нужен по работе, машина у меня корпоративная. Боже мой, почему, почему я должен оправдываться! – заорал Саша Ямской. – Все эти чертовы деньги! Я же их не печатаю!
Выходя из квартиры, он в раздражении хлопнул дверью – и проснулся от этого звука. Студенты собирали учебники и тетради. Семинар по философии закончился.
