Через минуту в доме зажглись все лампы — даже в уборных, даже в гардеробной, — стало светло как днем.
А Тхюи с братом безмятежно спали, не ведая о том, что творится в доме. Вдруг Тхюи услыхала надрывный треск электрического звонка, торопливые шаги…
Она поднялась, пытаясь понять, что происходит, и как раз в это время вниз спустился шофер со счетоводом.
— Всем приготовиться к обыску, — объявили они, — это приказ хозяйки, у нее пропала ценная вещь — украшенные алмазами и бриллиантами великолепные часы, присланные из Швейцарии, они стоят больше двух тысяч донгов. Быстро поднимайтесь!..
Шофер сдернул одеяло со спящего Ты, затем пошел будить кухарку, напустил и на нее страху. Ты спросонок растерянно тер глаза. Тхюи молчала, хотя ее взяло зло: не успели они заснуть, как их подняли с постели, а ведь ей завтра стоять за прилавком до одиннадцати часов вечера. Ты, прислонившись к плечу сестры, сонно спросил:
— Сестрица Тхюи, что там стряслось?
— Да какая-то пропажа. Подозревают кого-то из нас, поэтому и разбудили, чтобы обыскать.
— А кто украл?
— Откуда мне знать! — Тхюи, сердито хмурясь, с досадой думала о том, что, видно, напастям нет конца.
Она услышала усталый голос одного из слуг:
— Почтенная хозяйка, обыщите меня раньше всех.
К нему присоединился шофер:
— Почтенная хозяйка, мы зажгли свет во всем доме, мы всех разбудили, выполнили ваш приказ, но от остального нас увольте, — он повысил голос, — я считаю, что расследованием должны запяться компетентные должностные лица, а не мы.
Вмешался счетовод:
— С юридической точки зрения, это дело должностных лиц. Но если хозяйка прикажет вам или мне произвести обыск, мы не имеем права отказаться выполнить ее приказание. И к чему препираться, если за нами нет никакой вины? Ведь мы непричастны к этой краже!
Не обращая внимания на эти разглагольствования, хозяйка самолично приступила к обыску. Она тщательно осматривала каждый закоулок, рылась в барахле, не переставая причитать и браниться. Зная, что, если уж она что-нибудь решила, возражать бесполезно, все молча подчинились. Мужчины, следуя примеру хозяйки и двигаясь как автоматы, перерывали вещи друг друга и свои собственные вещи. Холеные руки хозяйки копались в сундуках, чемоданах и саквояжах, вытаскивая одежду, головные уборы, обувь, хозяйка рылась в постельных принадлежностях, выворачивала карманы брюк и рубашек. Она производила обыск не менее тщательно, чем все чиновники службы безопасности, вместе взятые.
Вот уже обыскали одного, второго, третьего, пятого — ничего! Осталось обыскать кухарку и Тхюи. Начали с каморки Тхюи. Ты стоял рядом с сестрой, широко открытыми глазами глядя на мадам Жаклин и на остальных, рывшихся в сундучке Тхюи, в его школьной сумке. Мадам ощупывала каждую складочку, каждый шовчик на одежде брата и сестры, и если ее проворные пальцы нащупывали что-то, в глазах ее тут же появлялась настороженность: а вдруг именно здесь спрятана инкрустированная шкатулка — будто шкатулку можно было спрятать в складках одежды!
— Ой, госпожа, что вы делаете? — вскрикнул Ты и, закрыв лицо руками, заплакал.
— Ну, погоди у меня! — заговорила мадам Жаклин, грозя ему пальцем, — я уже обыскала всех в доме, и с твоей сестрой тоже не собираюсь церемониться! — Мадам закончила осмотр карманов Ты, поворачивая его перед собой, словно куклу, задрала рубашку…
Тхюи почувствовала, что ее бросило в жар при виде Ты, который заливался слезами, — ведь его осрамили перед сестрой. Когда-то Тхюи сказала себе: если кто-нибудь заставит Ты плакать, если кто-то обидит его, причинит страдания, она разорвет этого мерзавца на куски, она убьет его, и ее рука при этом не дрогнет. И вот сейчас на ее глазах мадам Жаклин унижает мальчика! Тхюи, стиснув зубы, вцепилась в плечо кухарки. О небо, в чем провинился ее брат, за что они мучают его? Тхюи едва сдерживала ярость. А не сказать ли этой даме крепкое слово? Так бы и вцепилась в эту мерзкую физиономию. Выхватить бы острый нож из коробки для шитья и перерезать глотку этой мадам! Неужели для того, чтобы добывать пропитание для Ты, обучать его грамоте, она должна все это терпеть?.. Тхюи показалось, что в ее тело вонзается бесчисленное множество острых игл, у нее потемнело в глазах, и она вцепилась в плечо кухарки, не замечая, что мнет ее кофточку. Тхюи почувствовала, как кровь жаркой волной приливает к ее лицу и нестерпимая боль пронизывает все тело…
Кухарка посмотрела на шофера, на остальных. Лица у всех были покрыты потом. Шофер то и дело утирал лоб и тяжело дышал, лицо его багровело с каждой минутой.
Потихоньку сняв руку Тхюи со своего плеча, кухарка наклонилась к ней.
— Они не успокоятся, пока не сделают своего дела, — прошептала она. — Стоит случиться одной пропаже, вечно будешь у них на подозрении. Мы люди бедные, вот и приходится терпеть, никуда не денешься…
