Рынок Донгба — своеобразная достопримечательность Хюэ. Тот, кто хоть раз побывал на рынке Донгба до конца пятидесятых годов, запомнил не только омерзительное тошнотворное зловоние, исходившее от мусорных куч и скоплений всевозможных нечистот, но и грубый жаргон рынка, пересыпаемый немыслимо длинными ругательствами, каждое из которых не уместилось бы и на нескольких страницах! Торговцы норовили надуть покупателей и старались заломить баснословную цену, покупатели же в свою очередь недоверчиво, подолгу разглядывали товар, приценивались и отчаянно торговались… Здесь можно было встретить и спесивых «гранд-дам», и полицейских, с раздраженным видом разгуливающих по рынку, и наглых, навязчивых проституток, и жуликоватых бродяг, шнырявших по рядам… ни одна добропорядочная семья не отважится послать за покупками на рынок Донгба дочь! Завсегдатаев этого рынка называли «народцем с рынка Донгба», что было равнозначно таким понятиям, как жулики, мошенники, карманники, проститутки, бродяги, всякий сброд… Но теперь после событий последних дней рынок Донгба неузнаваемо изменился. Человек, которому довелось бы попасть туда сейчас, убедился бы, что отвратительные картины недавнего прошлого преданы забвению. И это результат нескольких кампаний по оздоровлению рынка, которые провели жители Хюэ. Они решили восстановить прекрасные древние традиции и однажды осенью поднялись на борьбу за национальный суверенитет и независимость родной страны, на борьбу за ликвидацию остатков феодальной власти. Люди выросли и окрепли в этой борьбе, выступая против засилья власти трех братьев — Дьема, Ню и Кана, против их американских покровителей и американских лакеев вроде Кханя и Хыонга и прочих подонков, передравшихся из-за звания самого высокопоставленного предателя родины.
Теперь рынок Донгба преобразился, навсегда были забыты картины прошлого. Молодые лоточницы и пожилые торговки, чинно восседали на своих сапах[13], грузчики, рикши, студенты — все словно обрели какие-то новые общие черты. Собственно, так и должно было быть: ведь все они выпестованы славным городом Хюэ, все они были очевидцами и участниками событий, которые произошли на берегах реки Хыонг в те дни, когда ненависть к своре предателей родины, продавших родную страну и проливших море народной крови, достигла предельного накала. Все жаждали расправиться с предателями. И вот тут-то жители Хюэ почувствовали силу ударных отрядов, защищавших город во время недавних боев[14]. Знаменитый рынок Донгба, оказывается, мог быть не только местом купли-продажи — его использовали для распространения информации, для поддержания связи; рынок снабжал демонстрантов всем необходимым — он стал резервом боевых сил. А самое главное — он стал символом, средоточием патриотизма, отсюда нити вели к тем, кто находился в освобожденных районах. Никому из представителей марионеточного правительства и в голову не могло прийти, что теперь рынок Донгба — главный источник снабжения освобожденных районов. Всевозможная снедь, любовно приготовленная в Хюэ; эти сумки, доверху наполненные пирогами и лепешками, завернутыми в нежно-зеленые молодые банановые листья или закрытые молодыми листьями кокосовой пальмы; пакеты с конфетами, мешочки, доверху набитые креветками, так что из них торчали усики креветок тоненькие, как шелковинки, — все это со всеми мерами предосторожности переправлялось в освобожденные районы, туда передавались и американские парашюты, из строп которых получаются отличные гамаки[15]. И какие бы запреты, аресты и обыски ни проводились — они не давали никаких результатов.
Девицы подозрительной профессии теперь уже не размалевывали лица румянами и белилами; «гранд-дамы», привыкшие к громким повелительным интонациям, теперь старались держаться скромнее и не выставляли напоказ дорогие украшения и роскошные модные наряды. Полицейские и те немногие из их прихвостней, которые уцелели после недавних событий, сникли и спрятали когти. Они не смели поднять глаз, хмурые и присмиревшие, сменили волчье обличье и пытались изображать кротких овечек, питающихся одной травкой! Подонки, которым удалось избежать возмездия жителей Хюэ, спрятались в свои логова и не осмеливались появляться на улице.
