— Ты побудь тут, я управлюсь сама, — пробормотала тетушка Нам, беря из рук Тхюи щепотку мелко нарезанной зелени, при этом пола ее платья опустилась, и тетушка Нам снова ее подхватила. Улучив минутку, она достала из кошелька двадцать пиастров и сунула их в руку Тхюи.
— Беги-ка скорее в лавку, где продают всякие мази, пилюли и порошки. — Тхюи поняла, что тетушка имеет в виду аптеку. — Купи две пачки порошков от лихорадки, дадим их твоему братишке — живо поправится! Беги, а я за ним присмотрю! Ну чего же ты ждешь? Надо поскорее купить порошки, две пачки стоят шесть пиастров, четыре пачки — двенадцать, начнет принимать — завтра к вечеру будет на ногах!
Но Тхюи колебалась.
Тетушка Нам разжала руку Тхюи и заставила ее взять смятые деньги. Руки Тхюи дрожали, не слушались ее.
— Да бери же наконец и скорей за лекарством! — строго прикрикнула на нее тетушка Нам.
Тхюи, потрясенная, взяла деньги и нетвердой походкой вышла на улицу, позабыв от волнения сказать хотя бы несколько слов брату.
Только оказавшись на улице, Тхюи вдруг вспомнила, что у нее еще осталось десять пиастров. «Добрая тетушка Нам, у меня ведь еще есть немного денег… Да разве откажешься от помощи, предложенной от чистого сердца…»
Ты болел уже полтора месяца. Тхюи работала урывками, где и как придется, так как ей приходилось почти неотлучно быть при больном братишке, ухаживать за ним, поить, кормить, давать ему лекарство.
Ей все-таки пришлось обратиться к мадам Ванг и взять у нее под проценты деньги, но они скоро растаяли, а братишка все еще болел. Иногда ему становилось лучше, иногда лихорадка усиливалась. Лекарства подходили к концу. Ей посоветовали: если какое-нибудь лекарство помогает больше всего, значит, надо продолжать давать его больному и не тратиться на визит к врачу. Такой совет казался Тхюи разумным, но только где раздобыть денег на лекарство? Вот уже два дня, как тетушка Нам кормила их в долг, а мадам Ванг трижды присылала человека за деньгами, ведь она их дала Тхюи только на один месяц!
Несколько дней подряд Тхюи колесила по всему Данангу в поисках работы, но никто не соглашался дать ей деньги вперед. Вот и сегодня она с самого утра пустилась в путь, снова обивала пороги, но в ответ на ее просьбу люди лишь отрицательно качали головой.
Придя домой, Тхьди застала тетушку Нам расстроенной и встревоженной, как никогда. Сняв с плиты котелок с рисовой похлебкой, тетушка Нам вытерла со лба пот и сказала с озабоченным видом:
— Мой руки, поешь сама и накорми брата, я даже яичко ему приготовила. — И тетушка принялась убирать со стола грязную посуду и складывать ее в таз. Потом она повернулась к Тхюи и протянула ей перец.
— Что случилось, тетушка? Уж не приходила ли сюда мадам Ванг? Да скажите же, в чем дело! — встревоженно спросила Тхюи, перестав обмахивать брата веером.
— Нужно выплатить ей хотя бы проценты, иначе не сегодня-завтра нам придется худо, — сказала тетушка Нам сокрушенно и присела рядом с Тхюи. — Приходил человек от мадам Ванг, я сказала, что тебя нет, он обозлился, стал браниться, грозился, что сюда заявится сама мадам Ванг… Боюсь, что нам несдобровать… И что же это делается! Ведь дом у нее ломится от добра… Вот всегда так: стоит бедному человеку влезть в долг к богачу — прощай покой. День и ночь будешь думать об этом долге…
— Пить! Пи-ить! — попросил Ты.
Тетушка Нам приподняла голову мальчика, и Тхюи приготовилась поить его из ложечки, но Ты не мог глотать, и вода проливалась на подушку.
— Пить! — жалобно просил Ты.
У Тхюи на глаза навернулись слезы, она испуганно посмотрела на брата.
— Братик, это я, твоя сестричка Тхюи. Если ты любишь меня, постарайся выпить воду, сейчас я попою тебя из ложечки!
Но Ты словно ничего не слышал, он бредил и в бреду просил пить.