– Он причинил тебе боль?
Не знаю, почему я решила рассказать ему, но я это сделала, и вся эта гадкая история хлынула из меня как ливень. Я раскачивалась и щелкала пальцами.
– Я думала, что нравлюсь ему, а на самом деле нет. Я не хочу думать о том, что могло бы произойти, если бы Дженис не появились.
Ни за что не буду плакать!!!
Джонатан положил руку мне на плечо, и я удивилась, насколько этот легкий жест меня успокоил. Я перестала раскачиваться и снова положила руки на колени.
– Так вот почему ты хотела, чтобы я с ней познакомился?
Все еще не в силах взглянуть на него, я кивнула.
– Я бы никогда не сделал с тобой ничего подобного.
– Я не люблю бары, Джонатан. Я не люблю толпу, громкие звуки и сигаретный дым. Я не умею вести себя на свиданиях, потому что это первое, на котором я была.
– Ты никогда раньше не ходила на свидания?
– Нет.
– Я тоже не очень люблю бары. Я провожу достаточно времени, работая в одном из них, поэтому действительно не хочу идти туда, если нет необходимости. Но мне хотелось, чтобы меня видели с тобой в «У Кэма».
Даже доживи я до ста лет, мне все равно не понять, что он имел в виду. Всю свою жизнь я попадала в неловкие ситуации. Как он мог хотеть, чтобы другие люди видели его со мной, особенно после того, как я себя вела?
– Но почему?
– Потому что когда я за тобой заехал, то понял, что ты очень рада меня видеть. И от этого мне стало очень приятно, потому что я уверен, что если бы тебе было неинтересно или неприятно, то ты бы сразу сказала. Есть что-то в том, чтобы пойти куда-то с красивой девушкой, которой ты нравишься, от этого хочется ею похвастаться.
– Я этого не знала, – сказала я.
– Чего именно? Что ты красивая или что я хотел тобой похвастаться?
– Я знаю, что хорошенькая. Мое лицо эстетически приятное. Я про второе не знала.
– Никогда не встречал никого, похожего на тебя.
– Честно говоря, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Это хорошо или плохо?
– Это хорошо, Анника.
Я обхватила себя руками.
– Здесь очень холодно.
– Извини. В квартире нет собственных термостатов, поэтому я не могу контролировать температуру. Вообще я начал сомневаться, есть ли тут теплоизоляция. Дом-то довольно старый. Зима может быть суровой, но, по крайней мере, мне не придется жить здесь в следующем году.
По его квартире действительно гуляли сквозняки, как будто дом был плохо построен или просто сказывался возраст. Я еще глубже вжалась в подушки дивана, пытаясь согреться.
Джонатан вышел и вернулся с толстовкой с надписью: «Северо-Западный университет»[1].
– Почему бы тебе не надеть вот это?
Я взяла толстовку и натянула через голову, но знала, что и нескольких секунд не смогу в ней просидеть. Джонатан ушел на кухню за пивом, а когда он вернулся в комнату, то увидел, что я сложила толстовку и положила рядом с собой на диван.
– Разве ты не хочешь ее надеть?
– Я в порядке. Здесь не так уж и холодно.
– Я почти уверен, что она чистая. – Он поднял ее и понюхал. – Для меня пахнет чистотой.
– Мне нравится, как она пахнет, но на ней есть бирка. Бирки и лейблы меня беспокоят.
– Ты срезаешь бирки со всей своей одежды?
– Это первое, что я делаю, когда приношу ее домой.
Джонатан снова ушел на кухню, а когда вернулся, в руке у него были ножницы. Он срезал бирку и сказал:
– Попробуй сейчас.
Это было самое приятное, что кто-либо когда-либо для меня делал. Я не всегда понимаю, что говорят люди, но я знаю, когда они добры.
– Спасибо, – сказала я, натягивая толстовку через голову.
– Не за что.
Полчаса спустя я умудрилась кое-как проглотить треть бутылки и наконец сдалась. Джонатан предложил принести мне взамен свежую, но я призналась, что на самом деле мне не нравится вкус. После того как он прикончил вторую, выяснилось, что пиво у него кончилось. Теперь, когда мы ушли из бара, наше свидание проходило лучше, чем я ожидала, и от разговоров о любимых телешоу и музыкальных группах мне стало достаточно комфортно. Я смотрела сериалы и музыку тоже слушала, так что могла поддержать разговор с Джонатаном. К тому же с ним было очень легко разговаривать. Может быть, именно из-за этого я наконец смогла зайти так далеко.
– Какие у тебя планы после окончания колледжа? – спросил он.
Джонатан уже знал, что я получу степень бакалавра по английскому языку, потому что мы обменялись информацией о наших специальностях по дороге в Сент-Луис. Джонатан собирался получать степень по экономике и сказал мне, что начнет работать над получением МВА[2], как только его наймет фирма, которая будет за это платить.
– Я хочу работать в библиотеке, – ответила я. – Хочу каждый день своей взрослой жизни проводить в окружении книг.
Я тоже планировала получить степень магистра – в моем случае библиотечного дела, – чтобы продолжить карьеру, которой я жаждала с первого курса, и я планировала начать ее, как только получу высшее образование.
