– Даже не знаю. Может быть, я больше не хочу ждать.
– Я буду думать об этом поцелуе всю ночь.
– Я тоже, – говорит Джонатан, и я закрываю за ним дверь.
Когда я пришла на свою смену в ветеринарную клинику, несколько добровольцев перешептывались, сбившись в кучку. Рядом с ними стояла Сью.
– Привет, Анника. Могу я с тобой поговорить?
– Привет, Сью. У меня есть только минутка, потому что я хочу проведать Чарли.
С опоссума сняли шину, и врачи уже начали планировать его возвращение в дикую природу. Я очень привязалась к нему и буду ужасно скучать.
Сью положила руку мне на плечо, что меня не очень обеспокоило, потому что она мне нравилась.
– Мне очень жаль, но Чарли умер. Ночью он заболел, все случилось очень быстро. Я знаю, что для тебя он был особенным.
Я не могла там оставаться, не могла вынести мысли о том, что такое крошечное живое существо будет страдать так, как, должно быть, страдал Чарли перед смертью. Я повернулась на каблуках и выбежала за дверь на холодный вечерний воздух. Чарли испустил последний вздох в своей клетке один или кто-то держал его на руках? Я не подумала спросить об этом у Сью, и вопросы преследовали меня сейчас. Я представила себе его крошечную раненую лапу с маленьким бинтом и разрыдалась.
Впервые за четыре года я пропустила свою смену.
– Анника? – позвала Дженис. – Джонатан пришел. Я ему позвонила. Ничего, если он войдет?
Я молча лежала на боку лицом к стене, а теперь еще и натянула на голову одеяло.
Кровать немного прогнулась, и я поняла, что Джонатан сел рядом со мной. Я почувствовала его руку на своем плече.
– Эй. Я могу что-нибудь сделать?
Я хотела ответить ему, но уже отключилась. Я чувствовала, как тяжелеют мои веки, и больше всего на свете хотела провалиться в сон, очутиться подальше отсюда. Мама рассказывала, что в тот день, когда они с папой забрали меня из школы в середине седьмого класса, я проспала почти семнадцать часов подряд. Сон был моей тактикой самосохранения, реакцией на боль. Джонатан снова позвал меня по имени, и Дженис тоже, но я не ответила, меня сморило.
Когда я проснулась, в моей комнате было темно и часы показывали пять тридцать утра. Поскольку я проспала много часов, мне отчаянно хотелось пить, поэтому я быстро зашла в туалет, а потом пошла на кухню и наполнила стакан водой из крана. В животе у меня заурчало, и я полезла в шкаф за крекерами. Потом я вспомнила, что Чарли умер, и крекеры застряли у меня в горле, когда я попыталась их проглотить.
Я направилась обратно в свою комнату, намереваясь читать до тех пор, пока не придет время собираться на занятия, но, проходя через гостиную, остановилась как вкопанная. Джонатан спал на диване, полностью одетый в джинсы и свитер, и, хотя я понятия не имела, почему он здесь, я была рада его видеть.
Пристроившись на диване, я вытянулась рядом с ним, и он пошевелился.
– Ты все еще здесь, – сказала я.
– Я видел, что ты хочешь побыть одна, но хотел убедиться, что ты будешь в порядке, когда проснешься.
Он сонно обнял меня, и я прижалась лицом к его груди.
– Мне не нравится, когда умирают крошечные живые существа. Это ранит мое сердце.
Он погладил меня по волосам. Тогда я узнала о Джонатане еще кое-что. Не существовало ни одного его прикосновения, которое мне бы не нравилось, и они успокаивали меня так же, как, я надеялась, мои успокаивали Чарли. Мы лежали на диване, и он обнимал меня, пока солнце поднималось и наполняло комнату светом.
– Я скучаю по Чарли.
Джонатан поцеловал меня в макушку.
– Я знаю.
Я была родом из городка под названием Даунерс-Гроув, а Джонатан жил в Уокигане, примерно в пятидесяти милях к северу. На следующий день после нашего последнего экзамена Джонатан поехал домой на зимние каникулы и подвез меня. Накануне вечером мы отпраздновали окончание семестра – отправились с Дженис и Джо на пиццу с пивом. Все прошло лучше, чем я ожидала. Пиццерия, которую предложила Дженис, была расположена за пределами кампуса и обслуживала в основном семьи с маленькими детьми. Я сочла, что это гораздо лучше по сравнению с шумными, заполненными студентами заведениями, находившимися ближе к кампусу. Джонатан и Джо очень хорошо поладили, что, по словам Дженис, скорее всего, объяснялось способностью Джонатана находить контакт с кем угодно, а также количеством выпитого Джо пива.
– Иди сюда, – позвал Джонатан, выехав на шоссе I-57 в начале двухчасовой поездки домой.
В пикапе было просторное сиденье спереди, и все произошло точно так же, как в фильмах, которые я видела, где парень хотел, чтобы его девушка перебралась на середину, чтобы он мог обнять ее. Это и сделал Джонатан после того, как сказал мне пристегнуть ремень безопасности. Я положила голову ему на плечо, и время от времени он слегка прижимал меня к себе. Я не знала, почему он любит меня, что он видит во мне такого, чего не видят другие. Но я была счастлива и благодарна ему за это.
