Вот и все, что есть у меня.
Но все же я кое-что уже знаю. Я знаю, хотя приблизительно, какая Зина внешне. Знаю, в чем она была одета. И знаю самое главное: есть в ста километрах от Москвы город, который с давних времен славен башмачниками.
Утром я уехал из Пено. Так и не удалось мне на этот раз поудить рыбу в серо-синих холодных озерах.
В Москве я позвонил известному краеведу, специалисту по Подмосковью Овсянникову. Я вкратце рассказал ему историю с памятником и все, что мне известно о Зине…
— Подождите-ка у телефона, — попросил Овсянников.
В трубке что-то шуршало, доносились обрывки разговоров. Время тянулось бесконечно долго.
— Вот что вам я посоветую, — раздался наконец в трубке густой баритон моего собеседника, — под Москвой всего четырнадцать городов, издавна славных башмачниками. Но вы пока остановитесь на трех: Бронницы, Зарайск и Талдом. Они наиболее характерны для этого вида промысла. Желаю удачи, — засмеялся Овсянников.
А мне было не до смеха. Чего проще, казалось в поезде Осташков — Москва, — приеду, позвоню Овсянникову, он назовет город, поеду туда и найду. Но все оказалось сложнее во сто крат.
Поиски Зины начались пасмурным июньским утром на автобусной остановке Серпуховской площади.
В Бронницах я пробыл два дня. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы узнать фамилии и имена всех двадцати двух женщин, призванных в армию с 1941 по 1945 год. Среди них были Клавы, Марии, Ольги, даже попалось такое редкое имя, как Северина, не было только Зинаид.
В Зарайск автобус приходил в час дня. Все учреждения закрывались на обед. У меня был целый час, чтобы разыскать районный архив. Сорок минут я петлял по дощатым тротуарам, наконец на самой окраине города на маленьком покосившемся домике я прочитал полустершуюся вывеску: «Районный архив». На дверях висел здоровый амбарный замок. До начала работы было еще двадцать минут, и я присел на скамейку.
— Вы меня ждете? — раздался у меня за спиной голос.
Я обернулся. Невысокий старичок в старомодном пенсне с черной лентой держал в руке тяжелый ключ с мудреной головкой.
— Если вы работаете в архиве, то вас.
— Вам, видимо, молодой человек, нужна выписка из метрического свидетельства?
— Нет.
— Тогда копия свидетельства о браке?
— Тоже нет.
— Ну тогда вам нужна справка, с какого года наши родители живут в Московской области. Это теперь очень модно. — Старичок подошел к дверям и начал копаться с замком. — Многие берут такие справки. Я понимаю: прописывают стариков, получают большую площадь. Ну что ж, милости прошу.
Я вошел в комнату, в которой с трудом помещался обшарпанный канцелярский стол.
— Вы простите, я не знаю вашего имени-отчества.
— Николай Никитич.
И вот тогда я рассказал ему о Зине.
Узнав о цели моего визита, Николай Никитич разволновался. Шутка ли, впервые он должен был заняться настоящим архивным поиском. Разыскать следы человека, уехавшего из города почти двадцать лет назад.
— Да… Да… Конечно… Я непременно разыщу. Вы не обращайте внимания, что я взволнован. Такая работа предстоит интересная. А то нас, провинциальных архивариусов, не балуют. Ищем старые отчеты, метрики, Бог знает какие мелочи.
Глядя на старика, я понял, что нашел в нем верного и преданного союзника. Мы договорились, что каждый день к вечеру я буду приходить в архив.
Второй и третий вечер был точно таким же, как и первый. Я ничего не спрашивал у Николая Никитича, по его виноватому лицу я понимал, что ничего утешительного нет. Старик искренне огорчался, и я всеми силами старался успокоить добрейшего своего союзника. Правда, я и сам не терял времени даром. Вместе с работниками военкомата я опросил десятки людей, воевавших на Калининском фронте, но и здесь меня ожидали неудачи.
В тот день я только вернулся из колхоза, где гостил у бывшего командира разведроты штаба Калининского фронта. И опять поездка моя была неудачной. Петр Георгиевич Лазарев ничего не знал о Зине. Я сошел с автобуса и пошел к площади в ресторан пообедать. Занятый своими невеселыми мыслями, я не заметил, как чуть не столкнулся с Николаем Никитичем.
— Ну, батенька, я вас по всему городу второй день ищу.
— Нашли, Николай Никитич?..
— Не совсем. В архиве никаких документов нет. Но жена моя подсказала. Дочь соседки нашей, бывшей учительницы Анны Александровны Промысловой, Зина пропала во время войны без вести. Мать ее всегда говорила, что она в тылу у немцев работала.
Такой удачи я даже не ожидал. Оказывается, Зина, моя Зина, жила в Зарайске. Мне хотелось кричать, танцевать, петь, расцеловать этого милого старика.
