Девушка из хорошей семьи полностью

Оставшись одна, Касуми погрузилась в размышления: «Когда я сказала „хорошего дня“, Кэй-тян был в мыслях где-то далеко. Наверняка думал об этой Асако. Обычно он не скрывает ни хорошее настроение, ни плохое, но теперь не хочет выглядеть передо мной мрачным и задумчивым. Конечно, он мог думать о работе. Но, даже если так, почему он думает о работе, когда я с ним прощаюсь? Похоже, его пугает мое радостное „хорошего дня“, ему совестно это слышать, и он сразу переключается на мысли о службе. Так он уходит от действительности».

Подобные мелочи копились, опасения росли, поэтому Касуми решила вести дневник, чего раньше никогда не делала. Полки книжных магазинов уже переполняли ежедневники на следующий год, но она купила тетрадь для университетских лекций, чтобы каждый день вносить туда свои подозрения.

Серая обложка тетради, желтоватая бумага и четкая разлиновка вызвали в памяти Касуми картину из счастливой студенческой жизни. Вот она немного наискось кладет тетрадь на стол, ручка быстро скользит по бумаге. В аудиторию залетает ветерок, шелестят тетрадные страницы. Посреди лекции сидящая в переднем ряду справа Тиэко неторопливо поворачивает голову и показывает подруге язык…

При этих воспоминаниях в душе Касуми опять сгустились тучи; ветви с молодой листвой за окном аудитории, ненадолго возникшие в воображении, исчезли.

Как жаль, что сейчас вместо истории французской литературы, средневековой поэзии, «Песни о Роланде» она записывает в такую же тетрадь унылую повесть своей ревности.

Касуми подумала, что, если каждый день конспектировать по порядку свои предположения, когда-нибудь они, как пазлы, сложатся в цельную картину и она докопается до истины. Нельзя упускать ни малейшей детали. Вдруг, если их соединить, возникнет важный рисунок.

И Касуми принялась вести дневник.

Декабрь, *** число

Сегодня Кэй-тян на редкость рано вернулся с работы и со смехом рассказал:

– Когда я ехал в электричке, тетка среднего возраста жутко разозлилась на пожилого мужчину, наступившего ей на ногу. А он ей и говорит: «Оказалась под мужчиной, так молчи». Все пассажиры как заржут. Тетка аж покраснела. Веришь?

Я сказала:

– Как неприлично.

– В общем-то, неприлично. – Кэй-тян вдруг угрюмо замолчал и больше ничего не сказал. Он очень сердился, а я страдала от его плохого настроения.

Он хотел меня рассмешить, но я же не дурочка. Он хотел вернуть ту безгранично великодушную женщину, какой я была до замужества. Безгранично великодушную и в сексе, и в вопросах морали. Я уверена, он нарочно хотел меня смутить.

Декабрь, *** число

Пасмурно. Холодный ветер.

Сегодня утром, когда я смотрела, как Кэй-тян собирается на работу, видела, что он завязывает перед зеркалом в гардеробе галстук и довольно улыбается. Ясно, он улыбался, не замечая, что я вижу. Едва об этом подумав, я сразу отвернулась, но неприятное ощущение осталось. По его счастливому лицу я догадалась, что мыслями он далеко от меня. Определенно, он сегодня встречался с Асако или с какой-то другой, новой женщиной. Как и следовало ожидать, вернулся домой поздно.

Декабрь, *** число

…

Дневник ежедневно пополнялся грустными записями, и день ото дня они становились длиннее.

Фудзисава Ититаро был теперь на вершине счастья. Его дети, Масамити и Касуми, заключили, как он давно мечтал, счастливые, удачные браки и жили каждый со своей молодой семьей в отдельной квартире, вели современный образ жизни, отказавшись от неприятных старых японских обычаев. Ититаро, вспоминая свою молодость, по-хорошему завидовал, и это чувство было самым сладостным из дарованных ему плодов. Когда в памяти всплывали мрачные картины времен его собственной женитьбы, сколько всего они натерпелись от его стариков-родителей, как страдала его жена и мучился он сам, очутившись меж двух огней, Ититаро бросало в дрожь.