Я цеплялся за подлокотники кресла и чувствовал, как тяжело дышал. Эмоции в голове нарастали, подобно лавине.
– Нет, мне не нужен его номер. Он звонит только потому, что… чего-то хочет. Должно быть увидел статью в «Роллинг Стоун». Узнал о моем успехе и теперь хочет получить свою долю.
Эвелин взяла себя в руки и подтолкнула Тину к двери.
– Дай мне номер. Я разберусь.
Онемение распространялось по телу, лишая сил и вызывая дрожь. Перед глазами затанцевали черные точки. Рэй Стрэттон. Это имя врезалось мне в сердце, как удар бейсбольной битой.
– Миллер!
Эвелин бросилась ко мне.
– Нет, – пробормотал я, едва в состоянии шевелить губами. Язык в раз потяжелел на тысячу фунтов. – Скажи ему… если он позвонит еще раз, пусть катится к черту… Скажи ему…
Точки слились в черную бездну, и я провалился в нее.
– Привет, Ви. – В дверях нашей квартиры появилась Вероника, нагруженная продуктовыми пакетами.
Я оторвалась от учебника по физике и потянулась на диване.
– Привет, Ви, – повторила я с улыбкой, не в первый раз думая, что Вселенная оказалась ко мне добра и подарила Веронику Мейерс, чтобы я не так сильно скучала по другим близким людям.
На два года старше меня, Вероника приняла меня как старшая сестра и помогла устроиться на работу к «Маку». У нас не было ничего общего. Тихая девушка, любившая, однако, жуткую старую готическую музыку и развесившая по всей тесной квартире плакаты с названиями метал-групп, таких как
– Нужна помощь?
– Я справлюсь, – ответила она, перебросив свои крашеные черные волосы через плечо. – Думаю, тебе лучше остаться сидеть. Твой парень на обложке журнала «Роллинг Стоун».
– Я слышала. Можно взглянуть?
Вероника достала из сумки журнал и подошла ко мне.
– Я не читала, но заголовок немного тревожит.
Она протянула мне журнал, и меня обдало жаром. Миллер Стрэттон, мальчик, которому в свое время пришлось заложить гитару, теперь оказался на обложке самого известного музыкального журнала всех времен.
И смотрелся там будто в своей стихии.
Это была откровенная фотография, сделанная на одном из его переполненных концертов. Он стоял на краю сцены, где ревело море влюбленных фанатов, тянувших к нему руки. Электрогитара свисала с его стройного тела, которое за последние два года стало более мужественным и рельефным. На нем были рваные джинсы, ботинки и обтягивающая футболка, прилипшая к мокрому от пота телу, обрисовывая каждую линию его пресса и широкой грудной клетки. Склоненный над микрофоном, глаза зажмурены, губы приоткрыты. Кожаные браслеты на запястьях подчеркивали красоту предплечий, длинные волосы падали на глаза. Идеальный образ рок-звезды.
«Несколько прекрасных, сияющих мгновений он был весь мой. Но теперь он принадлежал всему миру».
Я провела пальцем по линии его подбородка, взгляд затуманили слезы.
– Привет, любимый.
– Прости, дорогая. – Вероника сжала мою руку. – Наверное, не стоило его покупать?
– Нет, я рада, что ты это сделала. Горячий как ад, правда?
– Даже спорить не буду. Я собираюсь разложить продукты. Буду рядом, если понадоблюсь.
Я рассеянно кивнула и снова уставилась на обложку. Миллер практически падал в толпу, и это отметили в заголовке. «
– Он падает? – пробормотала я.
Корреспондент следовал за Миллером на протяжении всего европейского этапа его мирового турне. Первая часть статьи была прекрасна. В ней подробно описывалось, как Миллер, несмотря на очень плотный график, в каждом городе посещал приюты. Как раздавал сотни билетов на свои концерты обездоленным фанатам, жертвовал деньги на исследования диабета и как половину своих гастрольных доходов отдавал на благотворительность для бездомных детей.
Мои глаза наполнились слезами при виде фотографии Миллера, сидящего рядом с бездомным в Дублине, Ирландия. Миллер вытянул длинные ноги, руки засунул в карманы куртки. У мужчины рядом была свалявшаяся борода и чумазое лицо. Они сидели у стены почти плечом к плечу, как два друга, ожидающие автобуса.
Я читала текст статьи, цепляясь за каждое слово и смакуя его, как умирающая от голода.
