Девушка из песни полностью

«Они проговорили больше двадцати минут. Стрэттон дал ему немного денег из собственного кармана, а затем велел своей команде устроить его на ночлег, где есть горячая еда и душ. Этот случай возвысил Стрэттона в глазах поклонников, особенно женского пола, и стал доказательством того, что он достоин того бешеного внимания, которое преследовало его по всему миру. Другие же сочли это рекламным трюком. На что Стрэттон закатил глаза.

– Так получилось. Только слежка прессы и сделала из простого события рекламный «трюк». А так это чушь собачья. Никто не планирует становиться бездомным. Никто не думает, что может оказаться на улице. Но я был на их месте, а потому, когда сидел с тем человеком, снова вспоминал, каково это. Он помог мне гораздо больше, чем я ему.

Когда его спросили, каким образом, Стрэттон долго молчал.

– Я часто чувствую себя самозванцем, укравшим чужую жизнь. В прошлое вернуться нельзя, но его можно забыть. Этот человек на улице помог мне вспомнить, кто я».

Боже, как мне хотелось забраться в журнал и оказаться рядом с Миллером. Но он ехал дальше. Другой город. Очередной концерт. Долгие недели бесконечных гастролей, а статья углубилась в тему «падения» из заголовка. Боль от разлуки начала сменяться страхом.

Журналист интересовался, правда ли то, о чем последние месяцы болтала пресса: что Миллер пал жертвой пороков славы, а именно наркотиков и алкоголя. Миллер все отрицал, но в статье упоминалось, что он задремал в середине интервью. Статью сопровождали фотографии папарацци: Миллер, спотыкаясь, шел по парижским улицам, а Эвелин держалась рядом. На одном снимке виднелась ссадина на лбу после того, как он споткнулся и ударился головой о кирпичную стену во Флоренции.

«– Иногда он кажется совершенно не в себе, – заметил свидетель, пожелавший остаться неизвестным. – Похоже, за пределами сцены он много пьет. Но всегда умудряется взять себя в руки перед выступлением, и шоу получаются потрясными».

Вот только Миллер не пил. Он не мог. Выпивка только ухудшит его ситуацию с сахаром в крови.

Звукозаписывающая компания взяла в турне врача. Заявление доктора Брайтона было туманным и оптимистичным, но я читала между строк. Он предупреждал Миллера и «Голд Лайн Рекордс», что в интересах Миллера лучше прервать или отложить тур и взять отпуск.

«Потому что он болен».

С тринадцати лет я изучала все аспекты диабета, чтобы он больше никогда не застиг нас врасплох, если с Миллером что-то случится. Я поклялась сделать все возможное, чтобы защитить его, заботиться о нем, когда его показатели падали или, наоборот, взлетали. Потому что его диабет был агрессивным. С ним тяжело бороться. Я пробежала глазами статью, ища предательские признаки. Растерянность, ухудшение зрения (которое привело к столкновению со стеной), усталость. Все сходится, и доктор это знал. Но ни звукозаписывающая компания, ни сам Миллер его не слушали.

«Это же Миллер. Он не бросит начатое. Он предан своему лейблу, благотворительности, своим фанатам, наконец».

Я схватила телефон и набрала его номер. Звонок тут же перешел на голосовую почту. Я послала ему сообщение:

Пожалуйста, позвони, как только прочитаешь это.

Но оно так и осталась непрочитанным. Я мерила шагами гостиную, нервы были раскалены до предела.

– Ви? – позвала с кухни Вероника. – Что случилось?

– Миллер, – проговорила я. – Я думаю… То есть я не знаю наверняка, но у меня плохое предчувствие.

– О чем? Что-то случилось?

– Нет, но…

Я вскрикнула от удивления, когда зазвонил телефон. Эвелин.

– Эвелин, расскажи мне все! Как он? Что произошло?

– Вайолет, – спокойно произнесла она, но в ее голосе слышался страх. – Не хочу тебя пугать, но… как быстро ты сможешь сюда добраться?