У меня не нашлось слов, и я крепко поцеловал ее, впиваясь в сочные губы, красные, сладкие. Во мне просыпалось что-то первобытное. Я хотел заполучить ее. Обладать ею. Годами я пел для нее, с самого детства, каждый мой вздох был наполнен поклонением ей. И когда наконец я заполучил ее, нас разлучили, заставили изнемогать от желания на расстоянии многих миль. Сердце тосковало и страдало от любви. Но теперь она рядом, мое сердце и душа могли расслабиться, пока мое тело возобладало над разумом. Я хотел трахнуть ее жестко и грубо. Больше никакой поэзии. Никакой музыки, кроме стука мебели, ее криков удовольствия, шлепков по коже и моего собственного дикого рычания, когда она наконец стала моей.
Я скользнул ладонями по ее бедрам и добрался до шелковых трусиков, уже влажных. Я спустил джинсы, одновременно вытаскивая из кармана презерватив и успевая надеть его еще до того, как штаны оказались на полу.
Одну ладонь я положил ей на щеку, а второй скользнул под ее попку, подтягивая к краю барной стойки. Вайолет раздвинула ноги шире, впуская меня, и вскрикнула от резкого толчка внутрь.
– Да, – выдохнула она, опуская руки и впиваясь пальцами мне в бедра, прижимая меня ближе, глубже.
Я склонился над ней, одной рукой придерживая ее ногу, а второй упираясь в холодный мрамор. Ви практически кричала от экстаза, доводя до исступления наше безумное, грубое единение.
– Миллер, я… – Все ее тело напряглось, она оборвала себя на полуслове, обвила меня руками и ногами, крепко стискивая в объятиях. Сжалась вокруг меня от нарастающего оргазма.
Я чувствовал его приближение и желал его. Был жадным до всего, что она могла мне предложить. Я замедлил толчки и почти полностью вышел, а затем вновь погрузился в нее, дразня, доводя до исступления. Она вцепилась в меня пальцами, скрестила ноги на моей талии, впилась зубами мне в шею в тщетной попытке заглушить рвущийся наружу крик удовольствия, когда оно накрыло ее мощной волной.
Мое собственное наслаждение было не менее мощным. Я отдался ему без остатка, последний раз вонзаясь в Вайолет яростным, безумным толчком, пока по позвоночнику не промчался обжигающий разряд электричества, яркой вспышкой устремившийся в место единения наших тел. Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в ее бедра так, что останутся синяки, но я не хотел ее отпускать.
«Она здесь. Она моя».
– Да, – выдохнула Вайолет, запустив пальцы мне в волосы. – Да, кончи в меня.
Мое тело повиновалось. С последним судорожным толчком я кончил, освобождаясь от напряжения, и тяжело опустился на нее.
Несколько мгновений было слышно лишь наше хриплое дыхание и приглушенные звуки вечеринки в Зеленой комнате. Вайолет медленно отпустила меня, руки и ноги ослабли и отяжелели.
– Господи Иисусе, Миллер… – произнесла она с усталым смешком, мы оба обливались потом и тяжело дышали. – Я только что переспала с героем эротических фантазий всех твоих поклонниц. – Ее голос смягчился. – За исключением того, что мне принадлежит не только твоя знаменитая сторона.
Я лениво рассмеялся, уткнувшись ей в шею.
– Даже та собственническая сторона, которой бы гордились наши пещерные предки.
– Мне она нравится, – призналась Вайолет, чуть оттолкнув меня, чтобы поцеловать и обвести пальцем линию подбородка. – Нет, я ее обожаю. Обожаю, как ты занимаешься со мной любовью, как трахаешь меня и как при этом все равно даришь ощущение безопасности, несмотря ни на что. Я чувствую, как сильно ты меня любишь, даже когда превращаешься в зверя. – Она прикоснулась пальчиками к начавшему проявляться небольшому синяку на своем бедре.
– Я совсем не хотел причинить тебе боль… – встревоженно произнес я.
– Но я не против. Наоборот, мне хочется быть отмеченной тобой. Внутри и снаружи. Потому что для меня не существует больше никого, Миллер. Никогда не существовало и никогда не будет.
Ее слова глубоко запали мне в сердце, и на этот раз там и остались. Я им поверил. И ей.
– Как же долго я этого хотел, Ви. Годы.
– Я тоже. Нам потребовалось много времени, чтобы во всем разобраться.
Я провел большим пальцем по ее губам, припухшим от поцелуев.
– Наконец-то мы с этим справились.
Мы взяли себя в руки и вернулись в Зеленую комнату, присоединившись к остальной группе, нескольким VIP-фанатам и прессе. Я была уверена, что все поймут, чем мы занимались, но вокруг царил адреналин после выступления и атмосфера праздника. Миллер задержался, чтобы сделать несколько фотографий, после чего мы вернулись в наш номер.
Доктор Брайтон провел осмотр и пополнил резервуар с инсулином, прикрепленный к животу, чтобы предупредить последствия после концерта и праздничного ужина. Доктор строго посмотрел на нас.
– Нам нужно учитывать любые «нагрузки», которые, возможно, возникнут сегодня вечером.
Миллер покачал головой.
– Слишком устал. Кроме того, Вайолет знает, что я храню себя до свадьбы.
Я фыркнула от смеха, а Брайтон ухмыльнулся.
– Вернусь утром, как только проснетесь.
