Ронан порылся в кармане куртки и вытащил маленький желтый предмет.
– За Фрэнки, тупого ублюдка, который не заметил, как я стащил его полицейский электрошокер.
На долю секунды мир замер, а потом мы расхохотались. Все трое. Смеялись так сильно, что на несколько часов я позабыл о разбитом вдребезги сердце.
Спортзал наполнялся шумом радостных возгласов, топота ног и музыки. Чирлидерши во главе с Эвелин исполняли танец в своих сине-желтых юбках и топиках. Блестящие золотистые помпоны шуршали и поблескивали на солнце, льющемся из огромных окон за баскетбольными кольцами.
Толпа ахнула, когда двое парней-чирлидеров подбросили Эвелин высоко в воздух, где она сделала замысловатое гимнастическое сальто и успешно приземлилась к ним на руки.
Я сидела в компании из своей учебной группы – парнями и девушками, которые стремились попасть в медицинскую школу или мечтали о Массачусетском технологическом институте, а также с Шайло. Она надела наушники и закрыла глаза, полностью отгородившись от выступления, словно на медитации в лесу.
Я оглядела толпу и обнаружила Миллера, сидевшего с Ронаном и Холденом высоко в углу спортзала. Видео с вечеринки Ченса разлетелись за несколько недель. Чечетка Холдена на обеденном столе Блейлоков стала хитом, но его конфронтация с Фрэнки всех напугала.
– Он такой горячий, – скулила Эвелин через несколько дней после вечеринки. – Я не понимаю. У него харизмы хоть отбавляй, но, похоже, он желает себе смерти. Не говоря уже о том, что он сжег все мосты с Ривером и Ченсом, так что теперь ему придется тусоваться с твоим мальчишкой и этим преступником.
Но Холден, казалось, рядом с Миллером и Ронаном был совершенно счастлив. В то утро все трое смотрели представление, разговаривали и смеялись. Странное трио: угрюмый музыкант, татуированный плохой парень и гений-миллиардер, который одевался так, словно каждый день ходил по подиуму зимних показов мод в Милане. И всем им было плевать на то, что о них думают.
Прошло уже много времени с тех пор, как Миллер общался со мной так же непринужденно.
Чирлидеры закончили выступление, и по огромному залу из полированного дерева эхом разнеслись аплодисменты.
Директор Хейс взял микрофон и вышел в центр.
– А теперь глава судей Осеннего бала, Лейла Кальдерон, объявит членов Свиты.
Лейла, девушка с длинными темными волосами, в мини-юбке и обтягивающей футболке, выкатила в центр зала накрытый черной скатертью маленький столик на колесиках. На нем лежали четыре короны: две большие и две маленькие. Лейла с ловкостью ведущего новостей забрала у директора микрофон.
– Голоса уже подсчитаны, итог подведен. Поприветствуйте аплодисментами вашего Принца Осеннего бала… Донти Уэзерли!
Грохот аплодисментов потряс зал. На первом ряду футбольная команда в форменных куртках кричала и хлопала по спине своего героя-принимающего, и тот присоединился к Лейле. Он позволил ей нацепить себе на голову пластиковую сверкающую корону и попытался уйти, но Лейла схватила его за руку.
– Не так быстро. Каждому принцу нужна принцесса. В этом году Принцессой Осеннего бала становится… Эвелин Гонсалес!
По толпе пронеслась волна удивленных вздохов, которые с мучительной медлительностью обернулись радостными возгласами.
Я ахнула.
– Вот дерьмо. О нет. Бедная Эвелин.
Брови Шайло взлетели вверх, и она повернулась ко мне.
– Королева Ви?..
– Что? Нет. Ни за что. Джулия или Кейтлин, – возразила я, пока Эвелин, натянуто улыбнувшись, встала со скамейки чирлидеров, чтобы принять свою корону.
Шайло ухмыльнулась.
– Я бы не была так уверена.
– А теперь, Король Осеннего бала. – Лейла сделала паузу для пущего эффекта.
Футболисты подталкивали и дразнили Ривера, который лениво от них отмахивался и отшучивался.
– Ривер Уитмор!
Зал взорвался радостными криками, и я присоединилась к толпе.
– Ничего удивительного. Но я все еще в шоке из-за Эвелин… Вот же черт.
– Ага, – пробормотала Шайло. – Ты приготовила свою речь?
– Ой, перестань.
– А теперь… – продолжила Лейла, утихомиривая зрителей. – С удовольствием сообщаю, что Королевой Осеннего бала Центральной старшей школы Санта-Круза становится…
Весь зал затаил дыхание. В тишине раздался выкрик Фрэнки Дауда:
– Твоя мама.
Послышались смешки, а директор Хейс строго покачал головой.
Лейла подождала, пока все внимание вновь обратилось к ней.
– Вайолет Макнамара!
Я сидела в полном шоке, в то время как мои друзья радостно кричали, хлопали и убеждали меня спуститься и забрать свою корону.
– Это безумие, – прошипела я Шайло.
Она театрально вздохнула.
– Все время быть правой так утомительно.
У меня вырвался легкий смешок, но при виде разочарованного лица Эвелин я тут же его подавила; она хотела этого гораздо больше, чем я. Честно говоря, мне совершенно не нужен этот титул, и я понятия не имела, что с ним делать.
