– Но ты мне не веришь, – мягко заметила она.
– Я ценю ваши советы, но ничего не могу сделать.
– Поговорить с ним?
– Он не хочет со мной разговаривать, а я не могу испортить их отношения… с… ней. Они вместе уже несколько месяцев. Я не хочу причинить им еще больше неприятностей. – Я мрачно улыбнулась. – Еще одна пословица: как постелешь, так и поспишь.
Одна.
Я поднялась на ноги.
– Пойду скажу Дэзии, что может возвращаться.
Но в дверях меня остановил голос Нэнси.
– Если бы мы уже рождались совершенными и мудрыми, всегда принимали правильные решения и никогда не ошибались, какой бы тогда был смысл в жизни? – Я обернулась, а она понимающе мне улыбнулась. – Жизнь – это путешествие, а не пункт назначения.
Я улыбнулась.
– Понимаю, к чему вы клоните. Ваша игра в пословицы довольно сильная штука, миссис Уитмор.
Она рассмеялась, громко и гортанно. Здоровым смехом.
– Как и ты, Вайолет. Больше, чем ты думаешь.
Я вышла из комнаты Нэнси, закрыв за собой дверь, и врезалась в Ривера. Нос обожгло болью от столкновения с его твердой грудью. На нем были джинсы и форменная куртка поверх футболки, от которой слабо пахло моторным маслом из сервиса отца.
– Ой, привет, – поздоровалась я, потирая нос. Мне пришлось задрать голову выше. И выше. Парень был словно гора и, как всегда, неотразим, но мое сердце все равно не ускорялось от нашей близости.
– Привет, – ответил он. – Есть минутка? Хочу поговорить с тобой.
– Ривер, я тебе уже сказала. Все круто.
– Я знаю. Но… – Он потер затылок и потащил меня прочь от комнаты матери. – Я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс.
– Мы это уже обсуждали. Не думаю…
– Ты мне нравишься, Вайолет.
Я моргнула.
– Правда?
– Ну… да. Думаю, из нас выйдет хорошая пара.
Я поморщилась.
– Серьезно? Мы почти не разговариваем друг с другом.
Он раздраженно фыркнул.
– Послушай, я всю зиму был безумно занят, и не выпадало времени даже перевести дух. Мой отец всячески давил на меня, чтобы я хорошо играл и попал в десятку лучших школ NCAA[11]. На каждую тренировку заявлялись агенты и следили за моей игрой. Это просто безумие какое-то.
– Я понимаю, но…
– Но футбольный сезон уже закончился. – Он взял обе мои руки в свои. Нежно. – Я хочу попробовать еще раз. И на этот раз, клянусь, я тебя больше не кину.
– Мы никогда по-настоящему не разговаривали и не проводили вместе время.
– Это моя вина, я был очень занят. Ты же знаешь, каково это, верно? Когда приходится совмещать столько всяких занятий.
– Ага, нервотрепка ужасная, – со смешком согласилась я. – Хуже того, я заранее подала заявления. Со дня на день получу ответ.
Разумеется, я подала заявление в Калифорнийский университет в Санта-Крузе, а затем в Калифорнийский университет в Сан-Франциско, в Джорджтауне, Бейлоре и напоследок в университет Цинциннати. Меня тошнило от волнения при одной только мысли о том, чтобы получить письмо с университетом Санта-Круза на конверте.
Ривер неправильно истолковал блеск в моих глазах. Он улыбнулся, и я снова увидела намек на его беззаботное очарование. Привычная уверенность звездного квотербека, который может заполучить любую девушку, какую захочет.
Так почему я?
– Просто пообещай мне, что подумаешь об этом, хорошо?
Он наклонился, поцеловал меня в щеку и оставил наедине с ощущением тепла его губ и легкой колкости щетины.
Я вздохнула. Я уже думала об этом. О нем. Но проблема размышлений о Ривере Уитморе состояла в том, что мои мысли сразу же обращались к Миллеру Стрэттону. Он поселился в моем сознании и моем сердце, и больше ни для кого не оставил места.
Слишком поздно. Я влюбилась в своего лучшего друга, но уже слишком поздно.
– Эй, – окликнула меня Шайло, шагая рядом со мной после школы на следующий день. На ней были широкие брюки и льняная рубашка без рукавов, по точеной шее струились косы. Замысловатые металлические украшения ее собственного творения блестели в лучах заходящего солнца. – В последнее время тебя не поймать.
– Прости. Занята в школе, а теперь еще и футбольные тренировки начались. Скоро первая игра. – Я покосилась на подругу. Она всегда отличалась красотой, но в последнее время прямо сияла. – О тебе я могу сказать то же самое. У меня такое чувство, что мы не виделись целую вечность. Чем ты занималась все это время?
«И с кем?»
– Потому что мы и правда не виделись вечность, – заметила она, уходя от вопроса. – Но мы сейчас говорим о тебе. А точнее, о тебе и Миллере.
Я остановилась и покачала головой.
– Нет никаких «меня и Миллера». Забыла Осенний бал? Еще раз пересказать?
– Не язви, это не в твоем стиле, – она поджала губы. – Ладно, давай договоримся. Я была терпелива и с тобой, и с Миллером, и со своей подругой Эмбер, но всему есть предел.
– Что это значит?
– Это значит…
Озорная улыбка исчезла с ее губ, когда она что-то заметила у меня за плечом. Я обернулась, и у меня сдавило горло при виде Миллера и Эмбер, идущих за ручку перед школой. В груди словно возник тяжелый камень. Она говорила по телефону, а он смотрел куда-то вдаль. Они шли как можно дальше друг от друга, если не считать соединенных рук. Как будто только благодаря этому они не расходились по разным сторонам.
