Каким-то образом, вопреки всем медицинским показаниям, развитие рака четвертой стадии приостановилось. Это не ремиссия, но опухоль уменьшилась, а ежедневный прием целой кипы лекарств сдерживал ее рост. Дарил ей время.
Дэзия, лучшая подруга Нэнси, снова вернулась в город, и ее широкая улыбка соответствовала моей.
– Ведь она просто сияет, правда? – воскликнула она со своим легким акцентом. За последние несколько месяцев я узнала, что Дэзия родом из Хорватии и что они с Нэнси были соседками по комнате в Вашингтонском университете. Друзья на всю жизнь, как Шайло и я.
– Вы действительно сияете, – сказала я Нэнси и села с другой стороны кровати.
– Мне грустно, что твое волонтерство заканчивается. Но, похоже, ты в нем больше и не нуждаешься.
Нэнси улыбнулась. Она набрала несколько фунтов, а ее кожа больше не отливала желтизной.
– Как мило, что ты оставалась со мной так много времени. Я буду скучать по тебе.
– Я тоже, – призналась я, и у меня защемило в груди.
Последние несколько месяцев я с нетерпением ждала каждую нашу встречу. Ее ласковый тон и спокойная мудрость казались такими материнскими, особенно учитывая, что моя собственная мама с головой погрузилась в проблемы с папой.
– Ты не могла бы дать нам минутку, Дэз? Я хотела бы поговорить с Вайолет.
– Ой-ой, – ухмыльнулась Дэзия. – Чувствую, грядут Разговорчики Нэнси. – Выходя, она ущипнула меня за щеку. – Она замечательная школьная учительница, но по призванию она психотерапевт.
– Согласна, – сказала я с улыбкой, которая, однако, быстро исчезла. Я подозревала, о чем хочет поговорить Нэнси.
– Это не о Ривере, – предупредила она, как только за Дэзией закрылась дверь.
С моих губ сорвался смешок.
– Неужели я настолько прозрачна?
– Все чувства отражаются на твоем хорошеньком личике. – Она взяла меня за руку. – Я знаю, ты не простила ему, что он бросил тебя на балу. Могу представить себе, насколько это унизительно.
– Немного. Но все же простила. И сто раз говорила ему об этом. Я не понимаю, почему он все время просит со мной встретиться.
Нэнси поджала губы.
– Тебе придется обсудить это с ним. Он знает, что я разочарована его поступком, но не хочу лезть в его дела. Я бы предпочла, чтобы он сам пришел ко мне поговорить по душам, когда будет готов. Но я хотела поговорить о тебе.
– Обо мне?
– Ты такая грустная в последнее время, и я знаю, что это не из-за моего сына. – Она склонила набок замотанную в шарф голову. – Ты же знаешь, что моя политика в отношении него распространяется и на тебя. Я не давлю и не настаиваю, чтобы ты со мной делилась. Просто хочу, чтобы ты знала – моя дверь открыта.
Я вцепилась пальцами в покрывало.
– Мои родители несчастны. Они много ссорятся, и… у них есть и другие проблемы, которыми мне не хочется вас грузить.
Как бы я ни любила Нэнси, я ни за что не собиралась распространяться о моих подозрениях про финансовые проблемы моей семьи.
– Что-нибудь еще? – мягко спросила Нэнси, как бы говоря, «я знаю, есть что-то еще».
– Да. – Я вздохнула. – Но как бы мне ни хотелось услышать вашего совета, я не уверена, что уместно говорить с вами о другом парне.
Нэнси похлопала меня по руке.
– Потому что я мама Ривера. Понимаю. Как насчет того, чтобы рассказать мне, что тебя беспокоит, но не вдаваться в подробности? Не нужно мест и имен. Только твои чувства и переживания. Если хочешь, разумеется.
– Хочу. Очень. Мой последний «девчачий разговор» с мамой закончился тем, что она назначила мне встречу с гинекологом.
Нэнси сжала губы в тонкую линию, но затем улыбнулась.
– Слушаю.
Я встретилась с ясным взглядом голубых глаз, и у меня навернулись слезы.
– Я все испортила.
– Ладно.
– Я так боялась потерять его или нашу прекрасную дружбу, что оттолкнула его. Из-за меня он теперь
Нэнси протянула мне салфетку из коробки.
– Это напомнило мне старую пословицу: «Человек часто встречает свою судьбу на пути, который выбирает, чтобы избежать ее».
– Наверняка в какой-нибудь книге рядом с этой пословицей есть моя фотография. – Я уставилась на салфетку в своих руках. – Господи, какая же я трусиха!
– Ты не трусиха, – уверенно возразила Нэнси. – Сколько раз за последнюю зиму ты видела здесь мистера Уитмора?
– Не очень часто. Он, наверное, много работает…
– Так и есть. Но еще он напуган. Ривер и Амелия тоже. Они справились, но на это потребовалось время. Очень трудно смотреть на любимого человека и постоянно думать о том дне, когда он может тебя покинуть. – Ее голос потеплел. – Желание защитить свое сердце – самое сильное желание из всех. Но это невозможно, если хочешь прожить интересную, насыщенную жизнь.
Я вспомнила ту ночь, когда Миллер чуть не умер у меня на руках. И когда увидела его уединившимся с Эмбер на балу. Боль оказалась жестокой, словно от удара ножом. Но в жизни без Миллера не было ничего интересного. Или в том, чтобы наблюдать, как он с кем-то другим.
Особенно когда сама его оттолкнула.
Я вытерла слезы и изобразила улыбку.
– Спасибо, что поговорили со мной.
