Неожиданно через четыре недели по почте пришел вызов из иммиграционного офиса. Вызов на собеседование о моем статусе. Видимо, они пересмотрели свои расписания. В вызове указывался список необходимых бумаг, фотографий, которые надо не забыть взять с собой на собеседование. И среди бумаг рекомендовалось не забыть взять с собой супруга-гражданина. По-английски это еще смешней – «принести» (bring). Опять мы поехали в назначенный день. У меня был с собой рюкзачок, набитый нашими фотографиями и письмами от мамы, в доказательство нашей совместной жизни. У мужа был такой же, только набитый бумагами, доказывающими, что он аккуратный налогоплательщик. В Америке хорошими характеристиками человека являются аккуратная выплата налогов и хорошая кредитная история (регулярная выплата долгов по кредитным карточкам. Плюс хорошая история вождения, т.к. водительские права служат и удостоверением личности. Без таких положительных характеристик американец рискует не получить желаемую работу, столкнуться с отказом снимать жилье, где ему хочется, или с отказом купить что-то в кредит и т. п. Опять мы сидели в «зале ожидания» на восьмом этаже и полтора часа ждали вызова в «кабинеты». Наконец выкрикнули нашу фамилию и опять взяли у меня отпечатки пальцев. Они тут это делают часто и много, потом долго проверяют через ФБР. Например, результаты моих отпечатков еще не пришли, хотя были отправлены полгода обратно. Встретил нас темнокожий «иммиграционный офицер» (immigration officer) и по длиннющему коридору провел нас к себе в кабинет, где на столе нас ждала папка с нашим делом. Подняв правую руку, мы поклялись говорить правду. Сильно он нас не пытал. Как-то видно было, что он видит, что наш брак не фиктивный. Только вдруг в упор, глядя Майку в глаза, спросил быстро: «Когда Вы женились?» Майк ответил «семнадцатого июня» и замолчал, забыл год. Я вдруг как закричу не своим голосом «1995 года!» А чиновник и говорит ему с ухмылочкой: «Что же это Вы год забыли, когда женились?» Потом он посмотрел наши свадебные фотографии и спросил, когда мы ездили в honey-moon (свадебное путешествие). Мы скромно ответили, что и женились, и хонимунились в Лас-Вегасе. Можно подумать, что у нас были тысячи на поездки. Мы и женились-то через три недели после знакомства. Но Лас-Вегаса хватает за глаза, особенно когда ты там в первый раз и на все глядишь круглыми глазами. На остальные мои альбомы и пачки писем чиновник даже не взглянул, строго заметив мне, когда я пыталась самовольно ему что-то показать: «Вы будете показывать мне только то, что я попрошу». Но, видно, просить ему расхотелось, когда он взглянул на мои стопки альбомов и связки писем.
Бумаги мои оказались в порядке, но для присвоения мне статуса оставалась одна загвоздочка (как же без нее!) – не пришел ответ из ФБР о моих отпечатках пальцев. Этого ответа придется подождать месяцок-другой-третий. Они ведь тут никуда не торопятся.
Кстати, о «чернокожести». Тут не принято произносить слово «негр», это считается, что попахивает расизмом. Так считают американцы. Можно сказать dark-skinned (темнокожий), а общепринятым нейтральным приличным выражением считается African American (американец африканского происхождения). И хоть это звучит длинновато, но опасаясь быть заподозренной в каких-то расистских настроениях, я всегда употребляю эту фразу. Вообще «расист» – это здесь так же ужасно, как и «убийца». Поэтому, находясь в этом смешении рас, всегда помнишь, где и что удобно говорить. Например, многие калифорнийцы не любят мексиканцев. Майк тоже не преминет их ругнуть. Когда ведет машину, например, он считает, что они никудышные водители и всегда и везде норовят ему встать поперек дороги (уже не говоря о том, что все финансовые программы, которыми пользуются латиноамериканские иммигранты, осуществляются на деньги среднего американца-налогоплательщика). Но у Майка есть близкий друг, который наполовину мексиканец по происхождению, и когда мы у него в гостях, ни слова не произносится о мексиканцах. Так же другой друг Майка женился на мексиканке, по поводу чего Майк долго негодовал и возмущался.
Вот так пока наша встреча с властями и закончилась на знакомой ноте «Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа..». Но через три недели мы опять поехали туда за моим разрешением на работу. Я ожидала опять интервью и расспросов. Но на сей раз все было неожиданно быстро. В комнате средней величины за стойкой работало всего три чиновника, и они с поразительной ловкостью за полтора часа успели обслужить человек тридцать от начала до конца, то есть каждый из нас уже получил готовое разрешение на работу с фотографией. Было даже обидно, что никто со мной не поговорил. Только пока ждали готовых удостоверений, один мужчина меня спросил, не румынка ли я. Обычно спрашивают «не француженка, не немка ли», русские и в голову никому тут не приходят. Я ответила, что я не румынка, и мы с ним побеседовали о Европе, о том и о сем. Он даже что-то по-русски попытался сказать.
