— Так вот, как ты это сделала, — сказал я. Такое чувство, будто солнце, наконец, вышло из-за туч после грозы, и я увидел дорогу, по которой нужно идти. Мой пункт назначения — дом, а дом там, где Энди. — Ты убедила ее, что быть со мной будет эгоистично с ее стороны.
— Мне не нужно было никого убеждать. Я лишь высказывала свои мысли и указала на очевидные вещи. Я хочу лучшего для тебя, Райан.
— Неправда. Тебя интересует лишь финансовая сторона вопроса. Ты не знаешь, что лучше для меня.
— Я знаю тебя, я смотрела…
— Да, да, да, ты смотрела все видео, как я играю в хоккей, как Энди выступает в стендапе, но это вовсе не означает, что ты
— Это вовсе не игры.
— Хорошо. Называй это как хочешь, но просто знай, что с меня хватит.
— Кто будет твоим агентом?
— Я вернусь к Лоуренсу или найду кого-то другого. Это уже тебя не касается.
— Райан! — она резко встала из-за стола, и контракт разлетелся по кабинету. — Не выбрасывай свою жизнь к чертям.
В дверях я остановился и сказал:
— А я и не выбрасываю, — мой тон казался в какой-то степени даже нежным. Я больше не злился на нее, мне просто было грустно. Грустно от того, что она никогда не узнает, почему я делаю то, что делаю.
Я знал таких людей, всего пару недель назад, до тех пор, пока я не встретил Энди, у меня у самого были совсем другие приоритеты в жизни. Теперь дело обстояло иначе.
— Прощай, Джоселин.
— Ладно.
Ее ответ заставил меня обернуться.
— Ладно, что? Что ты говоришь?
— Я все равно подпишу с тобой контракт. — У нее задрожали руки. — Если у тебя с ней все настолько серьезно, сделаю для тебя исключение.
— Исключение?
— Игроки-одиночки лучше продаются. Рекламные возможности лучше. Девушки-фанатки и средства массовой информации обычно сходят с ума по молодым, сексуальным игрокам в хоккей, у которых светлое будущее и звездные возможности, но я смогу все решить. Молодой хоккеист, преданный лишь одной девушке — это должно сработать.
— Это моя жизнь, а не история для рекламы.
— Но мы можем превратить ситуацию в рекламу. Ты только выиграешь.
— Знаешь что? — я улыбнулся, на этот раз чувствуя себя совершенно свободным. От всего дерьма, от Голливуда, Джоселин и старого Райана Пирса, который ввязался во все это. — Я люблю играть. Я хочу просто играть в хоккей, вот и все. Но придет время, когда это станет невозможным, я стану старым и буду просто бесполезен на льду. И когда это случится, всему миру будет на меня плевать. Средствам массовой информации, НХЛ и даже тебе будет плевать.
Ее губы напоминали тонкую льдинку, она очень крепко сжала их.
— А ты знаешь, кто в этот момент будет рядом, если мне повезет? — Мое сердце начало биться быстрее, надеясь, что то, о чем я сейчас скажу, случится на самом деле. — Энди.
— Но…
— Прости, Джоселин. Мне все это не подходит.
На этот раз я уходил навсегда, в голове пульсировало от того, что я уходил от лучшей возможности в своей карьере. Голливудское солнце ударило мне в лицо, когда я вышел на улицу, но я чувствовал умиротворение. Наконец я знал, что должен делать. Я никогда не был святым, но в этот собирался сделать все правильно.
Я вызвал «Убер», сел и назвал адрес пиццерии «Перетти».
— У них вкусная пицца, — сказал водитель. — Обожаю их пиццу с сосисками.
— Еще бы! — ответил я и мысленно улыбнулся. — Поехали быстрее. Дам большие чаевые, если довезете меня туда за тридцать минут.
— Заказали пиццу и к приезду хотите слопать горяченького, а?
— Ага, что-то вроде того.
— Супер, чувак. Довезу тебя без проблем. Она будет ждать тебя, чувак. Я чувствую.
Не знаю, говорил ли он про пиццу или про девушку, но мне было нужно, чтобы последнее оказалось правдой.
Все остальное просто не вариант.
Я отказывалась верить в то, что прорыдала последние два часа.
После того, как папа привез меня домой утром, Анджела согласилась взять мою смену в пиццерии, а Лиза заскочила поддержать меня. После обеда мы пили коктейль «Мимоза»[5] и готовили новый материал для нашего пилотного прослушивания.
Новый материал — дерьмо, но все же это сработало, мне удалось отвлечься от
Лиза утверждала, что Райан должен был раньше разобраться с Белокурой Стервой, и я честно понимала ее логику, но также понимала, от чего он отталкивался. Он уже договорился с ней задолго до того, как я появилась в уравнении, и сложно винить Райана в том, что он хотел остаться человеком слова.
Я также принимала его желание следовать за мечтой. У меня тоже были мечты, и я не собиралась свернуть все, над чем работала всю жизнь. Мои яичники наверняка хотели бы все бросить и уехать жить в Миннесоту, чтобы завести детей с Райаном, но мозг не давал мне сделать этого.
