Салливан был рад тому, что еще может пользоваться дедовскими аккредитивами. Когда старик узнает, что Салливан позволил добыче ускользнуть, он наверняка пожалеет о своей щедрости, но пока Салливану понадобятся фунты, шиллинги и пенсы, чтобы позаботиться о «Воксхолле» Бена Тиллета.
Тиллет хмуро оглядывал повреждения, причиненные Салливаном сверкающей краске автомобиля.
– Какого черта вы ее так отделали? – требовательно спросил он.
Четверо детей Евы Ньютон, выстроившиеся на пороге ее модного лондонского дома, дружно вздрогнули. Судя по всему, они не привыкли слышать подобное от своего отца.
– Ступайте в дом, – прогнал их Тиллет.
Дети поспешили последовать его распоряжению, и Тиллет двинулся следом за ними.
– Лучше пройти в мой кабинет, – сказал он и гневно взглянул на Салливана. – Я пришлю вам счет за ремонт.
– Там всего несколько царапин, – ответил Салливан.
– Это было необходимо, – мрачно промолвил Хейзелтон. – На кону стояли человеческие жизни.
– Да, я слышал, – кивнул Тиллет. – Дочь графа оказалась воровкой алмазов.
Салливан не устоял и вступился за Дейзи.
– Она воспользовалась возможностью, а не украла. Вор сидит за решеткой.
– А где сама девушка? – спросил Тиллет.
– Это теперь неважно, – ответил Хейзелтон.
Салливан проследовал за ними в кабинет Тиллета и тихо сидел, пока Хейзелтон рассказывал профсоюзному вожаку, что они выяснили о пожаре в угольных бункерах. Он позволил себе мысленно вернуться к тому, что Хейзелтон сказал о Дейзи. «Это теперь неважно». Он ошибался. Дейзи Мелвилл нельзя было так легко сбросить со счетов. Когда следствие закончится, когда история о пожаре будет внесена в протокол, он…
– Салливан!
Он поднял голову и увидел, что Хейзелтон нетерпеливо пожирает его взглядом.
– Что?
– Ты его знаешь?
– Кого?
– Человека, о котором говорит мистер Тиллет.
Салливан подавил воспоминания о голубых глазах Дейзи и покачал головой, глядя на Хейзелтона.
– Еще раз, как его зовут?
– Хендриксон. Чарльз Хендриксон.
– Кочегар, – кивнул Салливан. – Угрюмый здоровяк. Он ходил за лампами, чтобы механики могли разглядеть показания приборов. Оставил их и смотался. Говорят, выскочил к шлюпкам одним из первых.
Австралиец подавил в себе внезапную вспышку гнева. Что сделано, то сделано. Да, Хендриксон был среди первых крыс, сбежавших с тонущего корабля, но он был не единственной крысой. Репортажи о следствии в Соединенных Штатах дали понять, что правило «сначала женщины и дети» работало только для пассажиров первого и, возможно, второго классов, а вот пассажирам третьего класса приходилось драться, чтобы спасти себе жизнь. Если он позволит себе злиться на Хендриксона, то скоро будет зол на весь мир.
Тиллет сложил пальцы домиком, рассматривая бумаги, разбросанные на столе. Некоторые были отпечатаны на машинке, но большинство было написано от руки.
– То есть Хендриксон должен был знать о пожаре? – спросил Тиллет.
– Он орудовал лопатой рядом со мной, – сказал Салливан, вспоминая духоту и ужас горящего бункера. – Но он ничего не скажет. Он – человек «Уайт стар». Они заплатят ему за молчание.
– Уверен, так и есть, – мрачно произнес Тиллет. – Но они не знают, что у нас есть козырь в рукаве, – он улыбнулся, и его белые зубы блеснули под роскошными усами. – У нас есть вы, мистер Салливан.
– Меня они не вызовут, – нетерпеливо ответил Салливан и посмотрел на Хейзелтона. – Разве ты не объяснил? Меня нет в списке свидетелей.
– Но в нем есть Хендриксон, – ответил Тиллет и ткнул пальцем в список имен. – Он должен выступать завтра. «Уайт стар» использует его показания о том, что происходило в шлюпке, чтобы отвлечь внимание общественности. Все будут искать виноватого. Американцы сосредоточились на Брюсе Исмее, президенте судоходной компании, который имел исключительную наглость спасти собственную жизнь, а не утонуть вместе с судном. Они никогда и ничего не докажут, но его репутация будет разрушена.
Тиллет пригладил усы, словно опереточный злодей.
– Британцы же выбрали для отвлечения общественности другую жертву. Вместо Брюса Исмея они намерены уничтожить сэра Космо Дафф-Гордона, и для этого они используют Хендриксона.
– А что натворил Дафф-Гордон? – спросил Салливан.
Тиллет пожал плечами.
– Он занял вместе с женой и несколькими другими пассажирами первого класса, в основном мужчинами, одну из шлюпок, прихватил с собой пятерых членов экипажа и отошел от судна, имея двенадцать человек в шлюпке, рассчитанной на сорок. Такое поведение не пристало джентльмену, и британская общественность никогда его не простит. По счастью, Чарльз Хендриксон оказался одним из тех, кого он подкупил.
– Подкупил? – переспросил Салливан. – Хочешь сказать, он подкупил их, чтобы сесть в шлюпку и чтобы они гребли?
– Нет. Он подкупил их, чтобы они не возвращались и не подбирали людей, ждавших на палубе. Было достаточно времени, чтобы спасти их, но Дафф-Гордон этого делать не захотел.
