– Я должен был что-нибудь сказать в Плимуте, – проворчал он. – Просто не подумал, что это будет иметь значение, и хотел побыстрее выбраться оттуда и вернуться в Нью-Йорк. Я не знал, что расследование окажется таким…
– Каким? – спросил Гарри.
– Таким заковыристым, – ответил Салливан. – Я не думал, что вся эта чертовщина превратится в фарс. Там, в машинном отделении, погибли хорошие ребята, – он откинулся на спинку сиденья и уставился вверх, словно желая, чтобы его услышали на небесах. – Я быстро понял, что у нас в этой гонке есть только три варианта. Если мы не будем кидать горящий уголь в котлы достаточно быстро, пожар расползется и «Титаник» сгорит по ватерлинию до того, как мы придем в Нью-Йорк. Но если мы будем кидать уголь слишком быстро, он у нас закончится и мы не сможем поддерживать пар в котлах. Ну и третий вариант был немногим лучше.
– Слишком большая скорость во льдах и риск столкновения, – произнес Гарри.
– Верно. Мы слышали, что единственный способ погасить пожар – дождаться Нью-Йорка и использовать портовые пожарные суда, – Салливан цинично усмехнулся. – В итоге обошлись без них.
– А что насчет винтовочного выстрела? – спросил Гарри.
– Это был не выстрел, – ответил Салливан. – Просто прозвучало похоже на выстрел, а потом последовал треск. Пятый бункер был уже пуст, и огонь перекинулся в шестой. Когда мы опустошали пятый бункер, переборки были раскалены докрасна. Металл покоробило. Никто из нас ничего не сказал. Какой смысл? Мы были в аду и прекрасно это понимали. Если бы мы не сделали свою работу, раскалился бы весь корабль. Поэтому мы продолжали кидать уголь и помалкивали, – он саркастически усмехнулся. – И с тех пор «Уайт стар» делает все, чтобы мы молчали и дальше.
– Да, знаю, – кивнул Гарри. – Если они не смогут заставить вас замолчать, то постараются дискредитировать. Очевидно, что работа Интеррогантума состоит в том, чтобы публиковать все что угодно, лишь бы отвлечь внимание. Так что за звук ты слышал?
– Думаю, это переборка судна треснула, словно яичная скорлупа, – сказал Салливан. – Айсберг не просто царапнул вдоль борта. Он ударил в то место, где металл до этого был раскален. Поэтому все и произошло так быстро. У нас не было ни малейшего шанса.
Салливан положил ладони на руль и вывел машину обратно на дорогу.
– Я поеду повидаться с Бигемом, – сказал он.
– И что ты сделаешь?
– Расскажу ему, что мне известно.
– А что потом? – спросил Гарри.
– Дам показания.
– Он никогда тебе этого не позволит, – покачал головой Гарри. – Уполномоченный по кораблекрушениям, который, конечно же, совершенно случайно приходится Бигему отцом, составил список свидетелей на основе показаний, полученных в Плимуте. Тебя нет в списке.
– А что насчет Фреда Баррета? – спросил Салливан. – Он знает, что произошло. И он – старший кочегар. Его вызывали давать показания в Штатах.
– И что он сказал? – спросил Гарри. – Он говорил о раскаленных переборках и о том, что «Титаник» спешил изо всех сил, чтобы не сгореть по ватерлинию?
Костяшки пальцев Салливана на руле побелели.
– Не знаю, – ответил он. – В газетах этого не было.
– Если бы газетчики в Штатах пронюхали об этом, мы бы уже знали, – сказал Гарри. – Баррет ничего не выдал. Говоришь, он – старший кочегар?
– Да.
– Человек с большим опытом работы в «Уайт стар», – предположил Гарри. – Он наверняка знает, кто оплачивает его счета.
– Тогда что нам делать? – спросил Салливан.
– Ты должен будешь рассказать то, что знаешь.
– Но ты только что сказал, что Бигем…
– Не Бигему, – перебил его Гарри. – Бигему я не доверяю.
С замиранием сердца он понял, что план начинает созревать. Ему придется довериться тем, кого он подслушал в Плимуте.
– Флит-стрит.
Салливан озадаченно нахмурился.
– А что находится на Флит-стрит?
– Конторы всех лондонских газет.
– Хочешь, чтобы я рассказал все газетчикам? – покосился на него Салливан.
– Нет, – покачал головой Гарри. – Я не знаю, скольким из них платит «Уайт стар лайн». Я даже не знаю, хочет ли Бигем, чтобы я выяснил правду или чтобы я ее никогда не выяснил. Это сложная игра, Салливан, и у тебя на руках один из очень немногих козырей. Я не знаю, что будет с тобой, если ты заговоришь, но надеюсь, что ты согласишься рискнуть.
– И что я должен буду сделать?
– Рассказать все репортеру, которому можно доверять.
– И кто это?
Гарри на секунду задумался. Все, что у него было, это обрывки подслушанного разговора и его собственное чутье, отточенное на королевской службе.
– Есть один репортер по имени Чарли.
– В какой газете он работает?
– Не знаю. Я даже фамилии его не знаю, но, кажется, знаю, где его искать.
