По правде говоря, мои отношения с одноклассниками, да и вообще положение в школе, были абсолютно нормальными до пятого класса. Мы дружили с Сарой, которая ныне бегала за Бриджит, словно собачонка, и заезжала за ней по пути в школу, практически превратившись в ее швейцара и водителя. Я посещала художественный кружок, играла в школьном театре, пусть не близко, но общалась с одноклассниками, и меня абсолютно не тяготила необходимость каждое утро вставать в семь часов по любимому будильнику с птичкой и отправляться на остановку, чтобы ожидать неизменно желтый автобус с неизменным водителем в лице Дага.
Родители Бриджит тогда еще не разбогатели, ее отец был обычным работником автосалона, где он продавал машины не самой премиальной марки, и каждый день мистер Десфиладо завозил дочку в школу по пути на работу. Затем в течение года он несказанно разбогател и совершенно удивительным для всех образом открыл свой собственный автосалон, в котором ему больше не приходилось работать обычным продавцом. Тогда семья Десфиладо переехала поближе к школе, купив большой белый дом с колоннами и лепниной на главной улице Локпорта, а родители Бриджит после этого головокружительного успеха почему-то разошлись. Я подозревала, что это стало большой трагедией для нее, и даже хотела поддержать, но она будто обозлилась на весь мир и поспешила спрятаться в своем коконе. Она собрала армию подружек, которых напустила на меня, словно рой безжалостных ос. Бриджит Десфиладо, будто феникс, восстала из пепла родительского развода, стала носить еще более дорогую и модную одежду, наносить вызывающий макияж и своим огнем почему-то решила сжечь меня.
Все бы ничего, но одновременно с этим и моя подруга Сара переехала из Лейквилла, ее родители купили дом в одном квартале от особняка Десфиладо. Она перестала со мной общаться и переметнулась на сторону врага. Поначалу она просто делала вид, что меня не замечает, но после всецело встала на сторону Бриджит и перешла в открытое наступление, не пропуская ни одного повода сморщить нос и отпустить колкость в мой адрес.
Это повергло меня не только в шок, но и в состояние перманентного уныния. Из веселой девочки я превратилась в тусклое нечто, слонявшееся по коридорам и не находившее, чем себя занять без лучшей подруги. Мама отдалялась от меня все больше, Майки было всего четыре годика, и я не могла проводить с ним много времени. Я осталась совершенно одна. Я перестала существовать для мира, а он перестал существовать для меня. Преподаватели все реже и реже вызывали меня к доске: кому-то стала безразлична сидящая за последними партами тень, и они выставляли оценки по результатам тестов или проверочных работ; кто-то вызывал меня раз в месяц и скорее торопился посадить обратно, чтобы не всколыхнуть омут забытья, в котором я тонула.
Со временем Бриджит и ее компания стали самыми популярными девчонками в школе. Они продолжали меня донимать и выдумывали все более изощренные способы унижения, которые опускали мою самооценку, и без того находившуюся в плачевном состоянии, на уровень морского дна. Однажды подруга Бриджит, Колли, утащила мой рюкзак и разбросала все вещи по мусорным бакам школы. Мне пришлось весь день перебирать содержимое урн, чтобы найти тетради и учебники, а также ключи от дома, без которых я не могла вернуться. Следующие полгода все называли меня не иначе как бездомной или попрошайкой и предлагали покопаться в мусорном баке или отдать остатки обеда.
В другой раз Бриджит подговорила Сару вынуть мою спортивную форму из шкафчика в раздевалке, вымочить ее в унитазе, а затем вернуть обратно. Форма пролежала в шкафчике неделю, и, когда я открыла его, чтобы переодеться к занятию, я почувствовала такое зловоние, что меня едва не стошнило, как и стоявшую рядом одноклассницу. По такому случаю в раздевалку даже пожаловал тренер Картер. Войдя, он тут же зажал нос двумя пальцами и поморщился.
Бриджит, его любимая ученица, тут же начала жаловаться, что я совершенно не моюсь, и моя форма воняет так, будто ее носила не девочка, а горный тролль, и что ей тяжело находиться одном помещении с такой грязнулей. Закончила она свою тираду тем, что этим запахом можно даже отравиться, будто слезоточивым газом или чем-то вроде, и вообще она пожалуется отцу. Лицо тренера Картера во время монолога Бриджит оставалось бесстрастным, он лишь иногда делал короткие вдохи ртом, продолжая придерживать ноздри пальцами, и чем больше Бриджит развивала тему, тем плотнее он зажимал нос. В конце концов он строго посмотрел на меня и, попросив принимать душ после тренировки, пулей вылетел из раздевалки. Хохот одноклассниц разносился по всему полю, и я не сомневалась, что его услышали даже в главном здании школы.
