– Довольно! – Голос мистера Пинса зазвучал визгливо. – Несите сюда вашу работу, мисс Уилкинс. Немедленно. После этого вы покинете класс. Видимо, дополнительных часов после уроков для вас недостаточно.
Опустив голову, я поднялась с места, попутно уронив карандаш, ластик и книгу, лежавшую на самом краешке стола. Бриджит и две ее подружки, одной из которых была Сара, противно захихикали. Мистер Пинс покачал головой, насупившись. Он начинал тяжело дышать, как бык, готовящийся к нападению на тореадора.
– Но она даже не успела выполнить работу, мистер Пинс, – услышала я, раздавшийся позади голос Гарри Томпсона.
Глаза Бриджит округлились, она уставилась на Гарри, подавая ему знаки и призывая замолчать. Никто не смел оспаривать решения учителя математики, это знали все. Лицо мистера Пинса побагровело, поросячьи глазки налились кровью, а в уголке губ начала собираться слюна, походившая на пену бешеного животного. Иногда я думала, что он совсем не любит детей, и никак не могла найти причину, по которой он продолжал преподавать в школе. Разве что ему доставляли удовольствие наказания.
– Томпсон! – прорычал он. – Наказание! Отбываете дополнительные часы у мадам Сюр вместе с… – он посмотрел на меня, скривившись, – вместе с Уилкинс. И вашу работу я тоже немедленно жду на столе.
Гарри вскочил со стула, ножки которого издали ужасный скрежещущий звук по паркету. Он прошел мимо, выхватив листок с контрольной из моих рук, и, хлопнув по учительскому столу большой ладонью, которая без перчатки могла поймать бейсбольный мяч, положил пустые листы с нашими тестами перед носом Пинса.
– У нее же брат пропал, – с сожалением произнес Гарри, – а вы…
С этими словами он пружинистым шагом направился к выходу из класса и захлопнул за собой дверь, да так, что со стены свалилась таблица с формулами.
– Уилкинс, вам требуется особое приглашение? – Мистер Пинс смотрел на меня, не скрывая презрения.
Голос его стал заметно тише, и, судя по удивлению, отразившемуся на его лице после ухода Гарри, он впервые столкнулся с такой реакцией ученика.
Я торопливо смела вещи в рюкзак и засеменила к выходу, стараясь не думать о глазевших на меня одноклассниках. Гнетущая тишина не придавала уверенности. Только схватившись за дверную ручку, я осмелилась обернуться. Кто-то опустил голову, делая вид, что усиленно размышляет над тестом, кто-то уделял внимание ногтям или рассматривал собственные ботинки, показывая, что для них мое присутствие несущественно, а кто-то, вроде Бриджит Десфиладо, сверлил меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
– Мисс, мы долго будем ждать, пока вы соизволите покинуть класс? – снова начал закипать Пинс.
Я повернула дверную ручку и тихо выскользнула вон. Оказавшись в коридоре, я зажмурилась и сползла вниз по стене, силы покинули меня. Закрыв лицо руками, я старалась выровнять дыхание. Это было слишком. Сначала кросс на пределе физических возможностей по пути к школе, теперь эта эмоциональная казнь от мистера Пинса, которой он откровенно наслаждался, пока не вмешался Гарри.
Кстати о Гарри. Я с трудом разлепила веки и обнаружила его стоящим напротив. Он поднял брови, будто ожидая от меня ответа на немой вопрос, и на его лице отразилось искреннее непонимание. Вероятно, Бриджит никогда не реагировала подобным образом, да и вообще трудно представить, чтобы она попала в такую ситуацию. С минуту мы молча смотрели друг на друга, после чего, тяжело сглотнув, Гарри произнес:
– Я, конечно, понимаю, что сидеть на полу прямо у кабинета, может быть, круто, но если кто-то откроет дверь… – он издал нервный смешок, – сама понимаешь.
Он протянул руку, а я уставилась на нее, будто видела впервые. Но так и было, впервые парень подавал мне руку, хоть бы и для того, чтобы я просто встала с холодного пола под дверью кабинета. В нерешительности я подняла глаза на Гарри, беззвучно спрашивая у него, действительно ли он хочет, чтобы мои пальцы коснулись его.
– Вероника, – нетерпеливо тряхнул он кистью, – мне совсем не нравится здесь стоять.
Я потянулась и неуклюже схватилась ледяными пальцами за его теплую и мягкую ладонь. Я ожидала тех самых разрядов тока, невероятного влечения, притяжения и всего того, что показывают в романтических фильмах. Но этого не произошло. Гарри, напрягшись, резко потянул меня наверх, я покачнулась, но смогла восстановить равновесие. Он отпустил руку и, к величайшему удивлению, похлопал меня по спине, как своего старого друга или товарища по бейсбольной команде. Гарри искренне ухмыльнулся, обнажив ряд идеально белых и ровных зубов, а его тяжелая ладонь несколько раз опустилась на мою лопатку, и я невольно содрогнулась под ее весом. Так хлопают по бокам лошадь после хорошей скачки, но я лошадью уж точно не была, по крайней мере надеялась на это.
– Пойдем, – сказал Гарри, – еще успеем на завтрак в столовой.
