Днем раньше он и Лионелла поссорились, поскольку оба были вымотаны затянувшейся съемкой, холодом и невозможностью вернуться в Москву. Теперь единственным желанием Лионеллы было не встретить Максима в столовой. Но, как назло, все вышло наоборот: свободное место было только одно – за столом, где завтракал Стрешнев.
– Доброе утро. – Лионелла села и, не глядя на Максима, обратилась к его соседу Никанину, консультанту по воинским традициям и боевым искусствам славян: – Охота же вам, Юрий Платонович, убивать свое время здесь? Ехали бы в Москву.
– Это моя работа, – ответил Никанин. – Вы же не уехали? Отчего мне уезжать?
– Последняя сцена в экспедиции. Ваши консультации вряд ли потребуются.
– Не мне решать. По крайней мере, Комиссаров ничего не сказал. И, кстати, – он огляделся, – где же наш режиссер?
– Говорят, уехал к друзьям, которые живут где-то поблизости, – вступил в разговор Максим. Он взял Лионеллу за руку и проникновенно продолжил: – Прости меня, дорогая.
– За что? – Она нехотя подняла глаза.
– Не сдержался, нагрубил.
– Неужели?
– Мы все вчера очень устали.
– Оба хороши, – согласилась Лионелла и пожала плечами. – И, главное, непонятно, когда продолжатся съемки. Я, может, успела бы съездить домой.
– А здесь вовсе не плохо, – сказал Никанин. – Чистый воздух, природа, продукты натуральные. Есть смысл расслабиться и получать удовольствие.
На завтрак им подали вареные яйца, творог, молоко и жареную рыбу, которая на первый взгляд могла показаться лишней. Но если вдуматься, все было очень логично: рядом – озеро, а название пансионата – «Рыбачий».
– Давно хотела спросить, Юрий Платонович, – заговорила Лионелла. – Не кажется вам, что художник по костюмам увлекся и пошел не в том направлении?
– Вы говорите в общем или конкретно?
– Не думаю, что в тринадцатом веке русские женщины носили брюки из кожи.
– Этот вопрос следует задать специалисту по историческому костюму. Я же, например, могу рассказать о холодном оружии Древней Руси или в крайнем случае, из чего в тринадцатом веке делали квас.
– Разве не из хлеба? – поинтересовался Максим.
– На Руси вопрос производства кваса стоял несколько шире. Его делали из хлеба, из листа, из солода. Был квас березовый, медовый, морошковый брусничный, клюквенный. Уверен, что и это не все. Ну а что касается костюмов… – Никанин замолчал, подбирая аккуратное выражение. – Художник использовал своеобразную трактовку первоисточника. Но если взять во внимание, что ваша героиня – предводитель банды разбойников, она вполне могла носить кожаные порты. В самом деле, не в юбке же ей скакать на коне? – с улыбкой проговорил он и спросил: – Никто не знает, где будут проходить дальнейшие съемки фильма?
– Сначала доснимут сцену в лесу, – напомнила Лионелла.
Однако Стрешнев прояснил ситуацию:
– На следующей неделе снимаемся в студийном павильоне.
– На «Мосфильме»?
– Откуда мне знать? Если хотите, спросите у Комиссарова.
– Да где ж его взять?
– Тогда спросите Пилютика.
– Этого сначала нужно поймать. Он как ртутный шарик из разбитого термометра: только что был в столовой – и вот его уже нет. Так или иначе, в нашем распоряжении по меньшей мере полдня. – Юрий Платонович поднялся со стула. – Благодарю за компанию.
– Советую вам не спешить, – сказала Лионелла. – Пилютик объявил, что сегодня съемок не будет.
– Тем лучше. Надеюсь, увидимся за обедом. – Никанин, раскланявшись, вышел.
После его ухода возникло легкое замешательство. За стол подсел исполнитель роли предводителя татарского войска. Ни к кому конкретно не обращаясь, Лионелла спросила:
– Бирюкову не видели?
«Татарский предводитель» покачал головой:
– Нет, не видел.
– Прогуляемся? – предложил Стрешнев. – Говорят, рядом озеро.
– Я там была, – ответила Лионелла.
– Когда успела? – удивился Максим.
– Ночью.
– Не спалось?
– Никогда не ложусь раньше одиннадцати. – Она улыбнулась. – Такая привычка.
– Ясно. Значит, озеро отменяется?
– Отчего же? – Лионелла сдвинула стул и поднялась на ноги. – Вчера в темноте ничего не разглядела, кроме деревьев в лесу и огоньков на том берегу. Еще немного, и я бы заблудилась.
Стрешнев тоже встал и взял ее под руку:
– Со мной не заблудишься.
«Татарин» остался за столом есть свою рыбу. Лионелла с Максимом вышли на улицу, где их встретило все то же ясное безоблачное утро.
– Зачем тебе Бирюкова? – спросил Стрешнев. – Вы, кажется, в одном доме живете. Неужели не виделись?
Лионелла покачала головой:
– В последний раз виделись вчера, когда заселялись.
– Идем? – Максим потянул ее в сторону озера, до которого на самом деле было метров триста, не больше.
Дойдя до кромки воды, Лионелла сказала:
– Как странно… Вчера мне показалось, что до воды около километра.
– У страха глаза велики, особенно в темноте. – Максим указал рукой на противоположный берег. – Где-то там наш Комиссаров.
– Вчера у них было шумно и весело, – вспомнила Лионелла. – Видел фейерверк?
– Конечно. – Он усмехнулся. – Трудно было не заметить такую пальбу.
– Говорят, что эти люди так веселятся каждые выходные.
– Вокруг богатых множество прихлебателей. И всю эту команду нужно кормить, поить, развлекать.
