Варвар отпрянул назад и выплюнул слово, прозвучавшее как кантонское благословение на удачу
Некоторые из членов экипажа принялись передразнивать:
При этом они произносили ю так, что на кантонском появлялся неприличный оттенок, возможно соответствующий родному наречию варвара.
— Где, черт возьми, носит А-Фэя? — спросил Ченг Ят. —
На борт поднялся высокий и тощий матрос с родимым пятном сливового цвета, растекшимся на пол-лица. Я смутно помнила, что он работает коком на одной из джонок. Парень вырос на Оумуне, так что, возможно, немного понимал язык заморских дьяволов. Он обратился к рыжеволосому с несколькими запинающимися фразами, и тот пробормотал отрывистый ответ.
— Говорит по-английски, — объяснил А-Фэй. — ж Просит отдать ему куртку.
Ченг Ят побагровел.
— Я не спрашивал, чего он просит! Какой груз перевозит их корабль?
А-Фэй передал вопрос, как сумел, но после нескольких попыток ответ всегда был один и тот же.
— Он настаивает, чтобы ему отдали куртку.
Поу-чяй оттолкнул А-Фэя в сторону и пнул англичанина в бедро.
— Сколько орудий на вашем корабле? Оружие! — Он указал на пушку и, не получив никакой реакции, выстрелил из воображаемого мушкета.
Варвар отшатнулся, затем повернулся и обратился к темнокожим людям позади него. Они пошептались между собой, а потом рыжеволосый снова заговорил.
А-Фэй перевел:
— Он сказал, двадцать пушек. Больше, чем наши. Новее. Сто пятьдесят членов экипажа.
Я чуть не рассмеялась над их грубым блефом. Это уже целый военный корабль, а не торговый.
Со свистом налетел порыв ветра, осыпая палубу мелкой моросью. Рыжеволосый прижал колени к груди. Меня пронзила жалость.
Ченг Ят заявил:
— Пусть дьяволы дрожат, пока не будут готовы говорить правду. А мне нужен горячий чай. — И он ушел в каюту.
Холодный дождь загнал меня внутрь, я завернулась в одеяла, но не смогла унять дрожь. Меня встревожили пленники, особенно рыжий варвар. Непонятные существа, за которых можно было получить щедрый выкуп — или же нарваться из-за них на неприятности. Я хотела, чтобы они покинули мой корабль как можно скорее.
Вошла А-и с кувшином тонизирующей настойки, которая меня согрела, хоть и вызвала тошноту. Старуха уселась позади меня и начала втирать масло мне в волосы.
— Эта погода убивает меня, — проворчала я.
— Погода убивает твои волосы, а не тело. — Она поцокала языком. — Такие сухие, а тебе плевать.
— Мне нужно новое мыло.
— Что тебе нужно, так это здравый смысл и куриный жир. Хватит ерзать! Ты сейчас больше печешься о деньгах, чем о собственных волосах, так позволь мне продать их производителю париков. Получишь кругленькую сумму!
Я тряхнула головой, смеясь над ее словами. Я гордилась своими густыми черными волосами без единой седой пряди. Излишне говорить, что я оставалась крайне привлекательной в преклонном возрасте тридцати одного года, в отличие от многих других женщин, высохших от работы и материнства. Пусть кожа и лишилась шелковистого блеска юности, зато лицо не покрывали морщины, если не считать пары штрихов возле глаз, но и они были тоньше сетки на крыльях мотылька. Хотя А-и была права: в моем возрасте нужно уделять больше внимания волосам и коже, если я хочу и дальше оставаться прекрасной. И я обязательно начну этим заниматься, как только погода потеплеет и я оправлюсь от чертовой простуды.
В дверь постучали: служанка принесла тарелку с жареными лепешками из редьки. Подрумяненные, с прожилками свинины, они, как ни странно, показались мне совершенно безвкусными. Я откусывала кусок за куском, но словно ела замазку.
— На вкус просто райское наслаждение, — восхищалась А-и.
У вдруг меня скрутило живот. Я успела подскочить к окну как раз вовремя, чтобы скормить свою еду рыбам.
А-и предложила мне чашку кипятка и понимающе улыбнулась.
— Когда у тебя последний раз были «красные дни»? Молчи.
Как она определила? У меня не было кровотечений уже два месяца.
— Я догадывалась, а теперь и вовсе уверена.
— Говорю же, закрой рот. Виноваты переутомление и холод! — Я швырнула в старуху расческу. — А еще заморские дьяволы. Наверняка принесли свои странные болезни на борт, вот я и заболела!
Защелка загрохотала: на этот раз привели Йинг-сэка. Няня замешкалась в дверях.
— Время посещения, госпожа. Мне увести мальчика?
— Нет. Иди сюда, Комарик. Твоя непослушная старая тетушка уже уходит.
Я стрельнула глазами в сторону А-и, безмолвно призывая: не смей говорить ни слова!
— Малыш, принес свои кубики? Умничка. Залезай ко мне на колени, давай что-нибудь построим.
А-и вернулась позже с горячим рыбно-имбирным бульоном и солеными сливами. Любой, кто видел, как она несла мне эти блюда, точно знал, что они означают.
Бульон успокоил горло, истерзанное детскими песенками. Наконец я сказала малышу, что мама устала — так и было, — и отправила его вместе со старухой.
