Девушка из цветочной лодки полностью

— Это место вполне подойдет. Помолчи теперь. Смотри. Перегнувшись через привальный брус, Поу ударил деревяшкой по корпусу суденышка, и тут же поверхность воды по обе стороны от нас взорвалась взмывшими в воздух крохотными летучими рыбами. Несколько тушек упало на палубу, и Поу со смехом сунул одну прямо мне в лицо, прежде чем вернуть ее в воду.

— Так ты привез меня сода, чтобы показать рыб?

— Ха! Да.

— И это важнее доклада, к которому я готовилась весь день?

— Да!

— Летучие рыбы? — Можно подумать, я их раньше не видела.

— Их так много сегодня!

Я была вынуждена согласиться: в таком количестве я летучих рыб раньше не видела. Правда, у меня не было и возможности спокойно пройти по заливу Тунгчунг.

— Скажи, в том, что ты мне показываешь, есть какой-то скрытый смысл? Я не понимаю…

— Нет никаких скрытых смыслов, A-Иёнг. Может, в этом и есть смысл. Ни о чем не надо думать, никаких книг, казначеев и посетителей, которые стучат в дверь и требуют внимания. Просто рыба и звезды.

— И ты.

— На меня можешь не обращать внимания.

Он идеально выбрал время: мне требовалось отвлечься.

Воздух был свеж, а настроение Поу-чяя — заразительно.

— Тут здорово, только нам уже пора возвращаться.

— Разве ты мало работала? Йёнг, посмотри на себя: ты так напряжена, словно застряла в клешнях. По-твоему, если ты будешь все время думать и планировать, это тебя к чему-то подготовит? Освободи свой разум и дух — и тогда сможешь сразиться с миром.

Мы сидели в молчании, наблюдая за тем, как в деревеньке на берегу одно за другим гаснут окна. Я взяла деревяшку и снова ударила по корпусу, и новые легионы рыб выскочили из воды. В их движении не было никакого смысла: просто естественная реакция на испуг, краткий миг красоты, подаренный миру. Но даже это волшебное зрелище не могло отвлечь мои мысли, разлетавшиеся подобно этой рыбе.

— Хорошо, только помоги мне кое в чем разобраться. — попросила я. — Как мне вести себя с Тунгхой Патом? Лучше раздразнить его, чтобы он ляпнул глупость, от которой не сможет потом отказаться, или сразу надавить? Как думаешь?

— Ай-я! Ты меня не слушаешь! Я не разбираюсь в словесных играх, но знаю: если перекормить куриц зерном, они лопаются и дохнут. Вот то же самое происходит с тобой сейчас, тебя распирает от мыслей.

Суденышко заскрипело, нас обдул холодный ветер. Поу потянулся под навес и набросил мне и себе на плечи по пледу. Теперь я видела только его лицо, на котором сверкала ухмылка, освещенная отраженным от воды светом звезд.

— Видишь? Я, может, и не думаю много, но я всегда прав, — заявил он.

— Ах ты… — Я шлепнула его краем пледа.

Потом замахнулась для еще одного шутливого шлепка, но он поймал мою руку и сжал ее. Теплые мягкие пальцы держали меня при покачивания лодки на волнах. Я чувствовала биение его пульса.

А потом он разжал руку, и я ощутила, как на меня волной накатывает усталость. Я склонила голову к нему на грудь и прошептала:

— Мне холодно.

— Отвезти тебя обратно?

Я планировала начать день пораньше, чтобы приготовить помещение для собрания и подкрепиться крепким чаем, но внутренний голос и мой дух убеждали меня остаться тут. И в кои-то веки я послушалась.

Поу-чяй пошел за мной на тюфяк и укрыл меня пледом. Вознеся короткую молитву алтарю на корме, молодой капитан лег лицом ко мне. Я его почти не видела в темноте.

Излучаемая им доброта — или нечто большее — подобно теплу просачивалось в мое тело и сливалось с ним. Мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне.

— Ты ненавидела меня, — вдруг сказал Поу.

Эти слова застали меня врасплох. Я заставила себя сделать следующий вдох.

— Ты ненавидела меня, — повторил он. — Я об этом знал. Только не верил.

— Нет, я презирала своего отца. Ненавидела всех пунти. И пиратов. И в самом начале ненавидела Ченг Ята, — призналась я. — То, что я чувствовала к тебе, не было ненавистью.

— Ай-я! А я так старался, столько всего натворил, чтобы заставить себя ненавидеть! И все напрасно!

— Клянусь, ненависти не было.

— И я клянусь, что не верил твоей лжи, — сказал Поу. — У тебя были братья или сестры?

Он словно одним ударом пробил мне сердце, и оттуда хлынула боль вместе с правдой. А с ними — вся моя ненависть, вся злость, поселившаяся там с того дня, когда мой братик родился мертвым. Если бы он выжил, вся моя судьба пошла бы по иному пути. Мать не умерла бы. А-ба не проиграл бы свой корабль, и я… и меня бы никуда не увозили.

Да, сейчас я стояла на пороге обретения огромной власти и богатства, но, возможно, останься мой брат в живых, мне выпала бы более счастливая доля.

— Будь моим братом. — попросила я.

И вспомнила жену Ченг Чхата старшая сестра, младшая сестра. Похоже, но не одно и то же.

— Я всегда был твоим братом. — Поу раскрыл мне свои объятия.

Я долго лежала в его руках, обнимая его а ответ, и постепенно соскользнула в легкий, лишенный сновидений сои.

Он высадил меня сразу после рассвета. К этому времени навес был уже поднят, а круглый стол вернулся на свое место.