Я подергала ручку каюты, но она была заперта изнутри. Я колотила по двери и ждала, колотила и ждала, но стоны не затихали. Тогда я принялась бить по двери ногами и снова кулаком.
— Впусти жену!
Наконец внутри послышалось какое-то шебуршание и кто-то прошаркал по полу. Бряцнул засов, и дверь со скрипом открылась.
Где-то в темноте Ченг Ят откашлялся, а юный Чёнг Поучай, голый и потный, смотрел на меня сияющими глазами, словно кот, набивший брюхо птицами.
— Рулевых вниз!
Восемь или девять изнурительных дней мы торчали в лагуне, и только потом Ченг Ят отдал приказ отплыть. Мы присоединялись к восьми кораблям By Сэк-йи, направлявшимся на юго-запад к базе адмирала в Лойтяу как раз к Празднику середины осени.
В то утро, когда мы покинули лагуну, казалось, приподнялась пелена тумана. Свежий ветер дул в лицо, открытое море волновалось, земля снова пришла в движение — все это будоражило кровь, как глоток крепкого вина. Команда, от которой я держалась теперь на расстоянии, относилась ко мне с настороженной почтительностью, ведь я все еще была на борту и осталась в живых даже после бунта и стычки с Ченг Ятом. Раньше они не понимали, как со мной обходиться, и почти боялись обращаться ко мне по имени. Теперь же меня называли Сэк А-че[37], когда хотели снискать расположение, а когда требовалась услуга, именовали женой капитана, хотя я все еще шарахалась, услышав этот титул. Лишь немногие заслужили право звать меня по имени Йёнг — только мой ближний круг, половина которого составляла орудийный расчет.
Ястреб в течение долгих дней плавания занимал меня рассказами про мушкеты, патронники, бойки, полки в фитильном оружии и порох. Я с головой погрузилась в обучение, несмотря на испачканные жиром пальцы и постоянную ломоту в руках. В первый раз самостоятельно разобрав и собрав кремневое ружье, я смахнула слезы не только от похвалы моих товарищей, но и оттого, что освоила навык, для которого не требовалось лежать на спине, и почувствовала себя полезной. Единственным человеком, которого я не хотела видеть, был Чёнг Поу-чяй, который, казалось, появлялся в трех местах одновременно, как плут из кукольного театра.
Несколько минут назад он вышел из туалета как раз перед тем, как я туда вошла, и вот уже балансировал на одной ноге на планшире, бросая рыбьи кишки птицам.
Я столько раз слышала историю о похищении Чёнг Поу-чяя — от A-и, других женщин, кока, — что она превратилась в легенду. Мальчик с отцом ловили рыбу далеко от берега на маленькой лодке, когда пираты схватили их. Ченг Яту с первого взгляда понравился красивый пятнадцатилетний парнишка в фиолетовой повязке, который не оказал никакого сопротивления на пути в каюту капитана. Вряд ли это можно считать сюжетом для эпического повествования. О том, что случилось с отцом, история умалчивала.
Устав кормить птиц рыбными потрохами, Поу-чяй принимался приплясывать наверху, распевая песни, посвященные морским и небесным божествам. Как в подобных обстоятельствах можно было испытывать такую радость? Я еще понимаю — петь, чтобы отвлечься от скуки и тоски; я тоже обещала себе справиться с невыносимостью собственного положения. Но исполнять песни духам, вознося радостную благодарность?
Если Ченг Ят восхищался характером своего любовника, я не могла его винить. Но зачем тогда капитану я? Ответ очевиден: жизнерадостный парнишка не мог родить Ченг Яту наследника.
Поу-чяй, должно быть, прочитал мои мысли. Я повернулась и увидела, что он согнулся и уперся руками в колени. Его глаза встретились с моими.
— Важным шишкам нравится заводить себе вторых жен, — сказал паренек, а затем ушел, комично рыдая.
Я прижала руку ко рту. Всем известно, что первый раз женятся по долгу службы, а второй — ради удовольствия. Значит, вот как парнишка думал обо мне? И Ченг Ят тоже так думает?
Я вернулась, размышляя, не спросить ли у Ястреба его мнение, и тут звонкий голос Поу-чяя снова прорезал воздух, на этот раз сверху:
— Паруса! Большой флот!
Больше пятнадцати джонок растянулись в цепочку, уходящую за горизонт.
— Как думаете, военно-морская бригада? — сказал Ястреб. — Наши двенадцать кораблей могут их отпугнуть.
Я приложила ладонь козырьком ко лбу, не зная, куда конкретно смотреть, и заметила:
— Говорят, такой конвой бывает при перевозке соли.
За спиной у меня кто-то насмешливо фыркнул. Казначей. Проходя мимо, он снова фыркнул. Мне было плевать, что он думает. Важно, прикажут ли Ченг Ят или тхаумук подготовить ружья и пушки к бою. Я не жаждала настоящего сражения, но мне не терпелось на практике заняться подготовкой крупнокалиберных орудий в пылу атаки.
Самый большой из кораблей, которых я насчитала уже двадцать пять, изменил направление, явно намереваясь пересечь наш нынешний курс с наветренной стороны, а на его грот-мачте змеей извивался длинный вымпел.
— Поднять красный флаг! Сейчас же принести заряженный мушкет! — крикнул Ченг Ят с кормы.
— Твое желание сбылось. Это нам отдают приказ, — успел сказать Ястреб, прежде чем исполнить повеление.
