– Я вас узнал. – У меня тут же напряглись плечи. – Вы иногда заходите с той девушкой с темными волосами.
– С Элизой, – сказала я. – Ее зовут Элиза.
Почему я раньше не замечала этого человека? Или замечала, и поэтому он показался будто знакомым? Интересно, он тут хозяин или менеджер? Может, тот самый Билл, именем которого названа таверна?
Мужчина кивнул и провел рукой по редеющим волосам с проседью.
– Неудивительно, что она ушла с работы. Торчала здесь столько времени… Странно даже, что не уволили.
Ничего не ответив, я направилась к выходу. Его нотации меня не интересовали. Мы приходили сюда, чтобы отключиться от работы, немного расслабиться.
Между тем я пыталась сообразить, где еще могла быть Элиза. Где-то у себя в жилом комплексе, например, в тренажерном зале, куда я не додумалась заглянуть. Это вполне объяснило бы незапертую дверь.
Наверное, из-за всей предыстории я поспешила с выводами, вообразила себя детективом, начала копаться в чужой жизни, рискуя на пустом месте создать проблемы. Моей подруге, возможно, просто хотелось побыть одной.
И чего только не придет в голову, если наткнуться на труп посреди ночи!
– Эй, погодите, – окликнул мужчина, щелкнув пальцами. – Я вспомнил, где слышал ваше имя.
Я уже взялась за ручку стеклянной двери, но замерла и задержала дыхание. Медленно поворачиваясь к стойке, услышала:
– Оливия Мейер, ну конечно! Вас тут один тип спрашивал.
Я заморгала. В пятницу я подумала о Джоне.
– Какой тип?
– Не знаю. Заходил пару раз на неделе и каждый раз про вас спрашивал. Я только сейчас сообразил, кто вы.
Я достала мобильник и бегло пролистала фотографии, пока не нашла нас с Джоной. Таких снимков было немного – мы вечно конспирировались. Он вообще терпеть не мог фотографироваться и дал лишь пару раз себя уговорить.
Шагнув к стойке, развернула телефон бармену. На фото Джона сидел на диване в моей бывшей квартире, глядя в телевизор. Я наклонилась к нему и щелкнула нас обоих. Джона изобразил улыбку, не скрывая при этом своего недовольства.
– Этот?
Мужчина подался вперед и прищурился.
– Нет, дорогуш, не он.
И улыбнулся первый раз за весь разговор, заставив меня напрячься еще больше. В животе неприятно заныло.
– Вы помните, как он выглядел? Что говорил?
– Не-а. Пожалуй, постарше того, – ткнул в телефон. – Знаете, когда работаешь в таком месте, много чего подмечаешь. Как, например, вашу подружку Элизу.
Глаза бармена заблестели, разговор его явно забавлял. Он был очень доволен, что знает и видит больше других.
Раз тот человек старше Джоны, вариантов не оставалось. Шон Колман искал меня в пятницу, до того, как я сюда пришла. Спрашивал обо мне, называл мое имя. Мы разминулись. После чего его труп оказался у меня во дворе. Вряд ли полиция наведывалась в бар, хотя они работали быстро – успели же расспросить продавца в «Бакалее», где я в последний раз видела Шона живым.
– Несколько раз заходил? – продолжала допытываться я, не обращая внимания на заигрывающий тон бармена. Как давно Шон Колман меня уже выслеживал?
– Он очень вами интересовался, – уклончиво ответил бармен.
– Когда это было?
– Какая разница? Всех дней не упомнишь, но я догадываюсь, что ему нужно. – Мужчина вышел из-за стойки. – По-моему, вы хорошая девушка, у меня дочь примерно такого же возраста, поэтому мой вам совет. Мужчины намного старше вас…
– Спасибо, я в советах не нуждаюсь. Меня интересует Элиза. – Я схватилась за ручку двери. Две секунды, чтобы выскочить, десять – добежать до машины. Ключи в сумочке, их можно достать на ходу.
Бармен не стал приближаться.
– Что ж, в таком случае… – Он не договорил, махнув на дверь.
Перед возвращением домой я решила еще раз заскочить к Элизе. По дороге почти убедила себя, что беспорядок в квартире – обычное дело, что она вернулась поздно, возможно, пьяная, бросила сумочку, потянула из ящика вещи, завалилась спать.
Не первый раз мне доводилось видеть комнату в таком состоянии. Какое-то время я даже жила в подобном бардаке. Отсюда и неприятное чувство.
До того, как моя мать окончательно скатилась, она работала медсестрой на дому в неурочные часы. За смену обходила несколько клиентов. Заставая маму спящей днем, я волновалась и будила ее, но часто оказывалось, что она только вернулась с обхода и была свободна до следующего утра. До тех пор, пока мать вообще не перестала ходить на работу, я никогда не знала, работает она или нет.
Хаос неизменно вызывал во мне тревогу, служил предвестником опасности, приближение которой чувствовала только я.
Элизиной машины на стоянке не было. Я подождала, пока кто-то выйдет из подъезда, прошла по тому же коридору, постучала в дверь. Розовый стикер уже убрали.
Получается, Элиза возвращалась. С ней все в порядке, зря дергалась – переполошилась под влиянием событий последних дней.
На мой стук никто не ответил, я нажала на ручку – на этот раз дверь не открылась. Постучала еще – опять тишина. Набрала Элизин номер, но телефон был отключен – сразу включился автоответчик.
Сначала подруга уволилась, теперь меня избегала.
По дороге домой я позвонила Беннетту.
