Девушка из Уидоу-Хиллз полностью

Ее срочно надо проверить. Передать информацию следователю Ригби – а бутылка вина могла послужить уликой, последним доказательством, чтобы упечь Натана за решетку. Если он меня накачивал, то все еще хуже, чем я думала. И если тут замешана эта Эрин Миллз, то ее можно использовать для дачи показаний против Натана.

Никто, кроме меня, не видел состояние Элизиной квартиры – единственного доказательства того, что она в панике от кого-то спасалась.

«Не трогай меня», – кричала я в темноте. Отбивалась от Натана или кого-то другого?

Я открыла рабочий ноутбук. Вбила имя. Уменьшенное фото с пропуска – такого же ужасного качества, как у всех. Доктора могли позволить себе развернутые биографии и приличные фото. Остальные довольствовались маленькими копиями с пропусков, которые при увеличении расплывались.

Длинные каштановые волосы – да, та же женщина, которую я видела со спины в ординаторской. Наконец я смогла разглядеть и остальное: узкое лицо, большие очки, искажающие пропорции лица. Я всмотрелась пристальнее, пытаясь добиться четкого изображения, и уловила что-то знакомое. Возможно, я все же встречала ее на этаже. Или в кафетерии, или внизу в сувенирном киоске.

В ее улыбке было что-то еще очень знакомое. По спине поползли мурашки. В сознании зазвучали слова Беннетта: «старше нас».

Я потрясла головой, чтобы сосредоточиться. Отогнать прошлое, не дать ему вновь перемешаться с реальностью.

До нашей больницы в ее файле значилось единственное предыдущее место работы несколько лет назад. В Огайо.

К горлу подкатила тошнота. В глазах потемнело.

Дрожащими руками я схватила телефон и прокрутила историю звонков. Посылка пришла неделю назад. Перед этим – единственный незнакомый номер. Тот неожиданный звонок, как гром среди ясного неба: «Это Арден Мэйнор, дочь Лорел Мэйнор? Мисс Мэйнор, боюсь, у нас плохие новости».

Нервы готовы были взорваться, когда я ткнула в номер.

От потрясения я тогда даже не спросила имени звонившего. Ни на минуту не усомнилась в словах: «Обо всем позаботились, остались только личные вещи». Мать была частью прошлого, которое ворошить не хотелось. Ничего уже не изменишь – к чему продолжать разговор?

Я задержала дыхание: до соединения секунда, еще одна. Время позднее, я ожидала услышать автоответчик. Ну и пусть, главное – узнать, кто звонил.

Первый же гудок отозвался эхом.

Прислушалась – нервы натянуты до предела, рука с телефоном медленно опустилась, сердце готово вырваться из груди. Второй гудок явственно раздался в дальнем конце коридора.

Спотыкаясь, я выбежала из комнаты, ворвалась в спальню, судорожно озираясь в поисках источника звука. Еще звонок – в шкафу, на полке. В той коробке!

Телефон, на который я и внимания-то не обратила. Никчемное раскладное старье – вряд ли даже заряжен.

Теперь он включился и звонил.

Я опустилась на пол, чувствуя, как надо мной смыкаются стены и как мне все равно. Абсолютно все равно. Я открыла телефон, просмотрела список исходящих номеров. Ничего, кроме нескольких звонков – в последнюю ночь Шона Колмана.

Значит, кто-то стоял прямо здесь, у открытого окна, наблюдая за мной. Надеясь, что я проснусь или что кто-то найдет меня рядом с мертвым телом. Продолжая звонить, пока я не услышала. Пока я не проснулась.

И это был не Натан, а женщина. С длинными каштановыми волосами, слишком пышными для ее комплекции, и чересчур широкой улыбкой. Она возникла, как воскресшая из мертвых.

Произошло то, чего я страшилась годами.

Не знаю, как долго я просидела на полу, пока не услышала шаги. Мимолетное движение под окном спальни.

Я встала, беззвучно прошла через комнату к окну. Шорох снаружи дома; слабый свет внутри. Меня не видно.

Скрип ступенек на заднем крыльце.

Я вспомнила, как сидела на диване у Рика в ожидании полиции. Как растягивалось и сжималось время, и он сказал: «Долго же сюда добирается помощь».

Я ДОСТАЛА ИЗ ШКАФА стремянку и закрыла спальню на крючок.