Когда Паулина проснулась, Томас сидел на ее руках и бил по лицу. Потом встал, подошел к гладильной доске и сам погладил рубашку. Дальше Паулина ничего не помнила. Кроме разве запаха паленой кожи, страшной боли да звука собственных шагов, когда бежала к входной двери. Лисбет снова и снова прокручивала в голове эту историю. В лице Томаса все явственней проступали черты отца.
После нескольких часов непрерывной работы все сливалось воедино – Камилла, Томас, детство, Зала – и словно стальным обручем сдавливало виски и грудь. Лисбет хватала ртом воздух.
Между тем на улице пели под гитару и смеялись. Собрав последние силы, Саландер подошла к окну. Возле торгового центра «Палладиум» собралась большая толпа. Смонтировали белую сцену – как видно, готовился концерт. Возможно, была суббота или какой-нибудь праздник – какая разница? Интересно, где пропадает Паулина? Наверное, как всегда, гуляет по городу. Чтобы развеяться, Лисбет вошла в электронную почту.
От хакеров известий не поступало, несмотря на все те запросы, которые посылала им Лисбет в течение дня. Зато были два шифрованных документа от Микаэля. «Нашел-таки время прочитать собственную статью», – улыбнулась Саландер. Но нет, файлы не имели к Кузнецову никакого отношения. Это было… боже мой…
Перед глазами Лисбет замелькали бесконечные ряды букв и цифр – XY-11–12–13–19… Это была ДНК-последовательность, но чья? Лисбет просмотрела прилагавшийся отчет о вскрытии. Судя по результатам углеродного анализа, мужчине, уроженцу юга Центральной Азии, было 54–55 лет. Ампутированные фаланги пальцев на руках и ногах, повреждения на коже, алкоголь в значительных дозах… Причина смерти – отравление зопиклоном и декстропропоксифеном.
Микаэль писал:
«Черт бы тебя подрал, – подумала Саландер. – Я собиралась идти искать Паулину, а не ковыряться в отчетах с какими-то ДНК».
Но идти не пришлось. Вскоре в коридоре послышались шаги, вне сомнения, Паулины. Лисбет достала из мини-бара две маленькие бутылки шампанского и похлопала себя по щекам, чтобы не выглядеть такой изможденной.
Микаэль все понимал; тем не менее ему взгрустнулось, когда Катрин объявила, что уезжает домой заниматься кошкой и цветами. То, что она променяла его на цветы, особенно возмущало. Проводив ее в гавани, Блумквист вернулся домой в расстроенных чувствах и позвонил Фредрике Нюман.
Он сообщил, что знает женщину-генетика, которая, возможно, могла бы помочь с ДНК-анализом. Фредрика поинтересовалась, что за генетик и чем именно она занимается. Микаэль ответил, что его протеже профессор из Лондона, весьма авторитетная особа, специализирующаяся на вопросах индивидуальной истории человека.
Эту легенду он придумал сам, но Саландер и в самом деле понимала толк в ДНК-анализах. В свое время она предприняла безумную попытку навести ясность в генетических хитросплетениях своей семьи. Ведь не один Зала отличался экстравагантными способностями. Был еще сводный брат Рональд Нидерманн, человек необычайной физической силы и неспособный чувствовать боль. Да и сама Лисбет с ее фотографической памятью… Людей с исключительными способностями в ее семье было более чем достаточно. Микаэль так и не узнал, насколько далеко продвинулась Саландер в своих изысканиях, но методику она освоила. Поэтому, после непродолжительных уговоров, Фредрика Нюман выслала все имеющиеся у нее материалы, которые Блумквист не замедлил переправить своей юной подруге.
Честно говоря, Микаэль и сам не особенно верил в эту затею. Не исключено, что таким образом он всего лишь хотел возобновить с ней контакт. Так или иначе, дело было сделано. Блумквист посмотрел на море. Ветер усиливался. Немногие остававшиеся на пляже собирали вещи.
Микаэль подумал о Катрин. Что с ней стряслось? Или он слишком много себе вообразил за эти несколько дней? Всё глупости. Они как день и ночь и никогда не станут близки по-настоящему. Ему следует отпустить Катрин и позвонить Эрике, перед которой он, помимо прочего, виноват. Это ведь на его статью она рассчитывала, и вот теперь у Эрики сложности с комплектованием номера.
