Она знала, что ложь имеет обыкновение усугубляться и множиться, обрастая самыми немыслимыми вариациями. Катрин никогда не думала лишить себя жизни, но в последнее время все чаще чувствовала, как уходит из-под ног почва. В день записи она пробудилась на рассвете, как от кошмарного сна. Словно темная тень из прошлого встала вдруг за ее спиной.
Так или иначе, она сумела с этим справиться. Гётгатан была как никогда многолюдна. Перед Катрин на тротуаре появилась группа малышей детсадовского возраста с воздушными шариками. Линдос свернула на Бондегатан и стала пробираться к Нюторгет, где наконец перевела дух.
Нюторгет была одной из самых фешенебельных площадей в Сёдере, притом что само слово «фешенебельный» происходило из лексикона СМИ и воспринималось многими едва ли не как ругательство. Тем не менее Катрин чувствовала здесь себя вполне комфортно и каждый раз возвращалась сюда, будто к себе домой. Она подошла к самому краю, это так. Но с тех пор как ее программа на радио приобрела такой успех – а на сегодняшний день это была самая известная площадка для диспутов в Швеции, – Катрин стала чувствовать себя намного увереннее. Во всяком случае, имела возможность в любой момент развязаться со всем этим и переехать куда-нибудь в пригород. А о том, что успех недолговечен, Катрин помнила всегда.
Она убыстрила шаг. Неужели за ней и в самом деле кто-то шел? «Все это глупости, – подумала Катрин. – Призраки прошлого». Тем не менее ей захотелось домой, и как можно скорей. Просто закрыть за собой дверь и погрузиться в мир какой-нибудь романтической комедии или чего-нибудь другого, что не имело бы прямого отношения к ее собственной жизни.
Микаэль сидел на балконе дома в Эстермальме и беседовал с женщиной, на которую ему указала Соня Мудиг. Утро журналист провел в библиотеке, где перечитал все, что нашел о событиях на Эвересте. Кое-что как будто начинало проясняться. Во всяком случае, теперь Блумквист лучше понимал, чего ему недостает.
Именно поэтому он и явился сюда, на Юнгфругатан. В свои тридцать девять лет Элин Фельке выглядела элегантно, хотя, возможно, слишком строго. У нее были правильные черты и спортивная фигура. Но в 2008 году, будучи еще Мальмгорд, а не Фельке, Элин принимала участие в экспедиции на Эверест американца Грега Долсона. Тогда она была известной звездой в мире фитнеса и вела колонку вопросов-ответов в «Афтонбладет».
Группа Долсона начала восхождение к вершине в тот же день, что и Виктор Гранкин, а именно тринадцатого мая. В период акклиматизации обе команды жили бок о бок, каждая своим лагерем. Элин навещала земляков Форселля и Сванте Линдберга и была дружна с Кларой Энгельман.
– Спасибо, что согласились со мной встретиться, – начал Микаэль.
– Не за что, – отозвалась Элин. – Но вы должны понять, что я порядком устала от этой темы. Так или иначе, я рассказывала об этом не меньше двухсот раз.
– Ого! – воскликнул Блумквист. – Звучит так, будто вы хорошо заработали на этом.
– Был финансовый кризис, если вы помните. Поэтому вышло не так много, как ожидалось.
– Мне жаль, но давайте перейдем к Кларе Энгельман. Мне известно, что она и Виктор состояли в любовной связи, поэтому вам нет необходимости смущаться по этому поводу.
– Вы будете меня цитировать?
– Нет, если вы того не захотите. Мне важно всего лишь установить истину.
– Хорошо. Да, они были любовниками, но тщательно скрывали это. Даже в лагере об их отношениях знали немногие.
– Но вы знали.
– Клара рассказала, – Элин кивнула.
– Вас не удивляет, что Клара Энгельман примкнула к экспедиции Виктора Гранкина? Разве не было бы логичней, с ее деньгами и связями, предпочесть ему американца – я имею в виду Долсона, не в пример более авторитетного?
– Гранкин тоже пользовался популярностью у толстосумов, – ответила Элин. – К тому же, они со Станом Энгельманом знали друг друга. Их связывали какие-то дела, это точно.
– И это не помешало Гранкину соблазнить жену Энгельмана.
– Полагаю, это стало неожиданностью для самого Гранкина.
– В интервью вы говорили, что Клара выглядела несчастной первое время пребывания в лагере.
– Я разглядела это не сразу. Поначалу я не видела в ней ничего, кроме упрямства, но потом поняла, что авантюра с Эверестом была для нее чем-то вроде освобождения. Клара надеялась, что восхождение придаст ей мужества для развода. Однажды вечером, когда мы пили вино у нее в палатке, Клара призналась, что наняла адвоката.
– Черлза Местертона, если не ошибаюсь?
– Да, кажется, так его звали. Кроме того, она связалась с издательством и собиралась писать не только о восхождении, но и о Стане, его связях с проститутками и прочем.
– То есть Стан Энгельман мог почувствовать угрозу с ее стороны?
– С трудом себе такое представляю.
– Почему?
– Потому что на каждого адвоката Клары он мог выставить своих двадцать. «Он раздавит меня в лепешку» – так она сама говорила.
– Но потом что-то произошло?
– Да, потом в игру вступил наш герой и всеобщий любимец.
– Виктор Гранкин?
– Именно.
– Как он это сделал?
