— Ну и погода! Эх, осень почти прошла, — тоскливо произнёс он, хрипло и тяжело прокашлялся. — Жаль, очень жаль. Так не люблю умирающую старуху-осень и ещё незрелую её внучку, — девочку по имени Зима, которые тяжело живут под одной крышей и ненавидят друг друга!
— Как образно, однако… А, вообще, в каждой жизни должно быть немного плохой погоды, — устало пробормотал я. — Всё познаётся на контрастах. Именно в них заключается суть бытия.
— Возможно, вы и правы…
— Ну, а что касается незрелой девочки-зимы, то я с этим утверждением никак не согласен. Категорически!
— Почему?
— Не существует на свете такого создания! А вот девочка по имени Весна, — это же совсем другое дело! Только она привносит в нашу жизнь совершенно новый смысл!
— Ах, как тонко подмечено! Вынужден с вами согласиться, — старичок, кряхтя, разулся и прошлёпал в толстых шерстяных носках в комнату, задумчиво и печально посмотрел на пустой бокал из-под коньяка, потом присел на край кресла и спросил:
— А не найдётся ли у вас, уважаемый, сто грамм водочки для согрева немощного и крайне озябшего организма скромного Посланника?
— Боже мой! И сколько вас, так называемых Посланников, суждено мне сегодня ещё увидеть?! — раздражённо усмехнулся я.
— Нам нет числа… — печально произнёс пришелец. — И всё-таки… Как насчёт водочки? Не найдётся ли сто грамм для согрева?
— Не найдётся! — буркнул я раздражённо. — Увы!
— Нехорошо обманывать старого, тоскующего и почти неизлечимо больного человека, — насупился пришелец. — Искомый напиток находится у вас вон в том баре, расположенном в серванте на нижней полочке.
— Ещё один экстрасенс и ясновидец. Не слишком ли вас много в последнее время объявилось и развелось? Собственно, какое невспаханное поле для моих возможных будущих исследований!
— Так что насчёт водочки?
— О, Боже! Ваша взяла, — я скрипнул зубами, нахмурился, но водку достал и налил её в две рюмки. — За здоровье!
— За наше здравие, уважаемый хозяин! — старичок взял рюмку слегка дрожащей рукой, оттопырил палец, двигая кадыком, выпил жидкость медленно и не торопясь, крякнул, блаженно закрыл глаза, но через пяток секунд резко открыл их, с интересом посмотрел на меня. — Вы что-то говорили про экстрасенса и ясновидца? И где же он?
— Я так понял, что именно вас он ожидал пол часа назад в этой комнате? — мрачно спросил я.
— Да, именно меня, молодой человек.
— Какой я вам молодой!? Мне пятьдесят пять лет.
— Ну, а мне намного-намного больше. Поверьте. Так что вы мне в праправнуки годитесь, — ухмыльнулся пришелец.
— Оставим эту тему. Как вас зовут?
— Имя моё — Фум.
— Так, ещё один псевдоним и ещё один любитель латыни, — рассмеялся я. — Фум означает — «Дым».
— Вы так хорошо знаете латынь? Откуда, почему? В наше время это такая редкость.
— Да… Всё-таки я доктор. Врач. Доктор всевозможных наук, и вообще-то профессор… — задумчиво произнёс я. — Латынь я, как и положено, изучал в университете и в медицинском институте.
— Всегда завидовал образованным людям, — вздохнул Фум. — Сам, увы, не получил какого-либо заметного и значимого образования. Ну, вообще-то, я являюсь неплохим фельдшером, но не более того.
— По моему мнению, у многих людей, которые получили высшее образование, оно не заметно и не значимо, — усмехнулся я.
— Великолепно сказано! — восхитился Фум.
— Ну, а что касается латыни… — на несколько секунд задумался я. — Знаете, люблю этот язык. Он прост, красив и чеканен. Язык воинов, философов и поэтов.
— Согласен, — поддакнул старичок. — Но мне кажется, что он не подходит для объяснений в любви. Чеканность в этом деле совершенно излишня и неуместна. Крайне необходимы в таких случаях плавность, гармоничность, мягкость и чувственность.
— Наверное, вы правы, — улыбнулся я. — Объяснения в любви должны быть произнесены или на итальянском языке, или на французском. Ну, если страсть достигает апогея, кипения, то, конечно же, только на испанском и ни на каком ином!
— А русский?
— На нём следует читать доклады, лекции, философствовать, выяснять отношения, спорить, бурно ругаться и страшно материться, когда идёшь в последнюю атаку или падаешь из самолёта без парашюта.
— Интересная и спорная точка зрения.
— Возможно…
— А что касается признаний в любви… Вы знаете, да, я согласен. Французский, итальянский и испанский языки в таких ситуациях вполне достойны, но возможно использование и португальского, особенно под томную, плавную, завораживающую и страстную музыку, — старичок сначала блаженно усмехнулся, а потом о чём-то глубоко задумался.
— И так, какова цель вашего визита ко мне, уважаемый Фум? — прервал я несколько затянувшееся молчание.
— Вы не рассказали мне, куда делся Белл. И почему он покинул этот гостеприимный и тёплый дом, не дождавшись меня? Ему не свойственно такое поведение, — вежливо спросил старичок, а потом вдруг добавил. — Водки бы ещё…
— Да ради Бога! Водка в данной ситуации не помешает, — я налил две полные рюмки, мы выпили не чокаясь.
