Бьёрк пожал плечами.
– Как только Советский Союз распался, Залаченко полностью потерял для нас интерес.
– А что было после того, как он попал в Швецию?
Бьёрк молчал так долго, что Микаэль заволновался.
– Ну, если честно… С Залаченко нам подфартило – все, кто был связан с этим делом, сделали на нем карьеру. Только не думайте, что мы занимались пустяками. Мы работали круглые сутки. Я был назначен его наставником в Швеции, и первые десять лет мы виделись если не каждый день, то по крайней мере пару раз в неделю. Это были самые важные годы, Зала был кладезем свежей информации. Но это также означало присматривать за ним.
– Что вы имеете в виду?
– Залаченко был, видно, в ладу с нечистой силой. Порой он излучал невероятное обаяние, но иногда можно было подумать, что он псих и параноик. Периодически у него случались запои, и он становился агрессивным. Не раз приходилось мне посреди ночи спешить на выручку и вытаскивать его из историй, в которые он влипал.
– К примеру?
– К примеру, он мог пойти в пивную, повздорить там с кем-нибудь и накостылять паре охранников, пытавшихся его успокоить. Невысокого роста, щуплый, он прошел потрясающую подготовку по рукопашному бою и, к сожалению, мог продемонстрировать свои навыки при неподходящих обстоятельствах. Однажды мне пришлось забирать его из полиции под расписку.
– Звучит, как будто он ненормальный. Ведь он тем самым рисковал привлечь к себе внимание. Не слишком-то это профессионально.
– Ну, такой уж он был. Все же в Швеции он не совершил никакого преступления, ни разу не был задержан или арестован. Мы оснастили его шведским паспортом, идентификационной карточкой и шведской фамилией. В пригороде Стокгольма ему предоставили квартиру. Служба безопасности оплачивала его жилье и выдавала зарплату, а он был обязан являться в ее распоряжение по первому требованию. Но мы не могли запретить ему ходить по пивным или заводить связи с женщинами. Только наводить за ним порядок. Это и было моей служебной обязанностью до 1985 года, когда меня перевели на другую работу, а Залаченко перешел к другому сотруднику.
– А какова роль Бьюрмана?
– Честно говоря, в этом деле он был просто балластом. Звезд с неба он не хватал и оказался, что называется, не тем человеком не в том месте. Бьюрман ведь совершенно случайно попал в историю с Залаченко. Он имел с ним дело лишь на первых порах и потом еще несколько раз, когда возникла надобность в соблюдении определенных юридических формальностей. Мой начальник решил проблему с Бьюрманом.
– Каким образом?
– Самым простым способом. Ему дали работу вне полиции, в адвокатском бюро, занимавшемся, так сказать, смежными вопросами…
– В бюро «Кланг и Рейнс».
Гуннар Бьёрк пристально взглянул на Микаэля и кивнул.
– Хоть Бьюрман и не был семи пядей во лбу, с работой он справлялся хорошо. Многие годы время от времени выполнял задания Службы безопасности, касающиеся незначительных расследований и тому подобного. Выходит, что так или иначе он тоже продвинулся в карьере за счет Залаченко.
– А где сейчас находится Зала?
Бьёрк секунду поколебался.
– Не знаю. После восемьдесят пятого года мои контакты с ним пошли на убыль, и я его вообще не встречал вот уже двенадцать лет. Последнее, что я слышал о нем, это что он покинул Швецию в 1992 году.
– Он, очевидно, вернулся. Его имя всплывало на поверхность в связи с торговлей оружием, наркотиками и трафикингом.
– Я бы ничуть не удивился, – вздохнул Бьёрк. – Но вы же не знаете наверняка, тот ли это Зала, которого вы ищете, или кто-то другой.
– Вероятность того, что могли появиться два Залы, ничтожно мала. Какое у него шведское имя?
Бьёрк пристально взглянул на Микаэля.
– Этого я не собираюсь разглашать.
– Лучше бы вам не хитрить со мной.
– Вы хотели знать, кто такой Зала, и я рассказал вам. Но я не собираюсь снабжать вас последним кусочком в пазле, пока не удостоверюсь, что вы соблюдаете свою часть договоренности.
– Вполне вероятно, что Зала совершил три убийства и что полиция ищет не того человека. Вы ошибаетесь, если думаете, что я обойдусь без имени Залы.
– Откуда вы знаете, что убийца не Саландер?
– Знаю.
Гуннар Бьёрк иронически улыбнулся, внезапно почувствовав себя намного увереннее.
– Я думаю, что убийца – Зала, – сказал Микаэль.
– Грубая ошибка. Зала ни в кого не стрелял.
– Откуда вы знаете?
– Зале сейчас шестьдесят пять лет, и он инвалид. У него ампутирована ступня, и ему трудно передвигаться. Бегать от квартиры на Уденплан в Эншеде и стрелять в кого-то – задача не для него. Чтобы кого-нибудь убить, ему понадобилось бы вызвать инвалидный транспорт.
Малин Эрикссон вежливо улыбнулась Соне Мудиг.
– Об этом вы должны спросить Микаэля.
– Хорошо.
– Я не могу обсуждать с вами его расследование.
– Но если человек по имени Зала – потенциально подозреваемый в убийстве…
– Об этом надо поговорить с Микаэлем, – повторила Малин. – Я могу помочь вам информацией, касающейся работы Дага Свенссона, но не могу ознакомить вас с материалами нашего расследования.
Сона Мудиг вздохнула.
– Я понимаю вашу позицию. А что вы могли бы рассказать мне о лицах из этого списка?
