Прежде чем зайти в эту комнату, я скинул с себя юкату, сложил её и положил на футон. Я надел полотенце на бёдра, выполняя ту просьбу Асуны, которую она имела в виду. В конце концов, просто взять полотенце и предстать перед ней во всём своём великолепие не такая уже плохая идея (тем более, что Асуна видела меня, а я её. Для нас больше не существовало неловкости, но Асуна не моя жена. И я должен помнить об этом).
Передо мной девушка, чьи мечты и чувства я растоптал. Рядом с ней я самый настоящий мудак, который хочет начать с ней всё сначала, поняв, что он ошибся с прошлым выбором и допустил ошибку.
Я сжал губы и опустил взгляд. Мне следует вести себя с ней более бережно. Потому что она заслуживает такого отношения, как никогда раньше.
Я будет стоить его всегда.
Чем больше я провожу времени с ней, тем больше понимаю, что именно я упускал в наших семейных отношениях и что могло привести к разводу.
Я встал со своего места и сел рядом с Асуной. По воде пошла рябь, на которую я теперь смотрел, стараясь подобрать тему для разговора.
— Никогда бы не подумал, что смогу вот так наслаждаться ванной, — я выдохнул и откинулся на стену вокруг источника. — Благодаря Асуне я смог понять все прелести ванн.
— Кирито-кун отказывался принимать ванну в SAO, — отметила Асуна. — Зато охотно не выходил из неё в Underworld.
— Underworld? — я искренне удивился. Мы однажды поднимали эту тему в прошлом, но не углублялись в неё, понимая, как трудно было вспомнить хоть что-нибудь. Но у меня хранились в памяти особенно дорогие моменты. Не только два года в Underworld. — Как много ты помнишь?
— Не так много, — на губах Асуны мелькнула улыбка. — Ронье и Тизе рассказали мне.
Мы с Асуной встретились взглядом.
— Они рассказывали много вещей. Например, какой ты обжора, — я нахмурился, а Асуна только улыбнулась, — искусный фехтовальщик, — на моём лице расцвела гордая улыбка, — замечательный сенпай, — я заметил, как на лице Асуны мелькнула тень, — и великолепный друг. — Наши глаза снова встретились, и от всей той любви, которой светились её глаза, моё сердце стало биться быстрее, а по всему телу растекалось приятное тепло, щекочущее грудь. — Все эти вещи о тебе я знала уже очень-очень давно. Но когда они рассказали мне о том, что со слов Юджио ты проводил много времени в ванной, я удивилась, если честно. Потом улыбнулась. Мне нравилось открывать каждую новую сторону тебя. Но ты оставался собой. И был такой соней.
— Потому что только ночью я мог думать о тебе, — я смущённо отвернулся, прежде чем собраться и вновь посмотреть на Асуну, буквально выпалил всё, что я когда-то рассказывал ей, но готов был рассказывать вновь и вновь. — Мне снились сны о тебе. Я каждую ночь думал о тебе. Для всех я не помнил ничего о мире, из которого пришёл. Я мог молчать обо всём, но мне всегда хотелось рассказать Юджио о тебе, как мне повезло с тобой и как чертовски сильно я скучал по тебе. Я думал о тебе, каждый раз, когда оставался один. Когда мне снилось, что ты лежала в моих объятиях, или как я целовал тебя или любил, я не ходил на занятия в этот день. Я просто не мог думать о другом, когда твой образ так ярко был в моей голове. Я тренировался с мечом, я убегал посреди ночи в город, чтобы купить медовые булочки, потому что ночное небо напоминало мне о том, как мы проводили вместе, а эта булочка была похожа на булочку со сливками из Айнкрада. — Я замолчал. В уголках глаз Асуны блестели слёзы и я, не удержавшись, пальцами осторожно вытер их. Асуна прижалась своей щекой к моей ладони и закрыла глаза, дав волю слезам.
— Я так переживала за тебя всё это время, когда ты чуть не оставил меня, когда ты не приходил в себя. Так волновалась за тебя. И когда ты сказал, что мы расстаёмся, — у меня больно кольнуло сердце, — я решила отпустить тебя. Пока с тобой всё хорошо, пока ты здоров, пускай ты будешь не со мной. Я смогу пережить. Но, Кадзуто, пожалуйста, не рискуй так собой. Я не переживу, если останусь в мире, где нет тебя.
— Я люблю тебя, Асуна, — мой голос дрогнул. Мы оба дрожали.
— Я люблю тебя, Кадзуто, — она прижалась ко мне всем телом и я с трепетом заключил её в объятья.
— Я не смог и не смогу полюбить кого-то, кроме тебя. Моё сердце твоё, Асуна. Моё настоящее, будущее. Моя жизнь. — Я сильнее сжал её, уткнувшись в её макушку. — Так будет всегда. Прости, прости меня, что предал тебя, что предал эту клятву. Я был таким идиотом.
Асуна оторвалась от меня и нежно положила ладонь на мою щёку, стирая пальцем дорожки слёз.
— Тсс, — она приложила палец другой руки к моим губам. — Не говори об этом. — Её губы легли на мою шею и она поцеловала меня туда, укусив. — Сейчас ты мой, Кадзуто, только мой.
— Асунаа, — я тихо простонал её имя, чуть сильнее сжав её тело.
