Наконец, Асуна вернула напиток Кадзуто, который о чём-то задумался и принял его только тогда, когда она буквально всунула бутылку ему в руки. Асуна замерла, когда их взгляды встретились. Глаза Кадзуто бегали от её глаз к её губам, пока его рука не потянулась к последним, чтобы так нежно вытереть пальцем капельку чая с губ, что Асуна едва не задрожала.
Она несправедливо сильно скучала по нему.
— Чай… — рассеяно прошептал Кадзуто, посмотрев ей в глаза. — Немного осталось. — Он шумно выдохнул и быстро закрутил крышку, убрав бутылку в рюкзак. — Так вот онигири! Я пойму, если откажешься. Могу предложить в замен булочку с красной бобовой пастой.
— Я не буду отказываться. Благодарю за угощение.
Асуна развернула старательно завёрнутое онигири и осторожно надкусила рисовый шарик.
Вкусно. Действительно вкусно.
Она съела всё.
***
Тропинка петляла между тонких стволов сосен, поднимаясь вверх по склону.
Асуна поёжилась, сглотнув, когда посмотрела на небо, на котором неспешно сгущались серые тучи. Изредка дул прохладный ветер, с каждым шагом заставляя её всё больше и больше хмуриться, глядя на спину своего всё ещё мужа. Кадзуто уверено шёл по тропе, ни разу не наклонив голову, чтобы свериться со стареньким компасом или хотя бы бумажной картой, свёрток которой Асуна разглядела в боковом кармане его огромного походного рюкзака. Она не несла с собой никакой поклажи и начинала чувствовать себя не только усталой, но и бесполезной. Если Кадзуто так не терпелось отправится в горы, зачем она ему?
— Кадзуто, — сказала Асуна, заставив Кадзуто остановится и развернуться к ней с лёгкой или даже возбуждённой улыбкой и беззаботным блеском в глазах, — нам долго ещё?
Он, должно быть, устал и точно не признается ей в этом. Сейчас Асуна упёрла руки в бока и, прищурив глаза, осмотрела Кадзуто, пытаясь найти любые признаки усталости. Судя по уже менее сильной хватке на лямке рюкзака, несколько расфокусированному взгляду и немного дрожащим ногам — это было едва заметно, но Киригаю Асуна знала, возможно, лучше, чем себя. Поэтому она всё же пришла к выводу — её муж устал. Согласно механическим часам на запястье их путешествие длилось уже два часа с того момента, как они ступили на тропу. По мере их движения было хорошо заметно, как сгущался лес и становилась уже тропинка. Тучи сгущались. Скоро мог пойти дождь. Асуна понятия не имела, где она и её глупый муж могли переждать грядущую непогоду.
Сама Асуна не жаловалась. Или жаловалась и про себя ругала Кадзуто всеми немногочисленными плохими словами из её словарного запаса, но… молча. Потому что ей уже было всё равно.
Конечно, лес не бесконечен. Рано или поздно тропинка приведёт их куда надо, но, чёрт возьми, когда они уже найдут прикрытие и устроят привал?
— Не-а, — Кадзуто покачал головой, — не больше пяти минут. Обещаю, оно того стоит. Пошли, Асуна. — Он протянул ей руку, но она только хмыкнула и дальше. Кадзуто грустно — обречёно?.. — выдохнул и поспешил догнать и обогнать её.
Как он и обещал, меньше, чем через пять минут, они увидели ровный холм, рядом с которым Асуна сразу заметила каменную гору с небольшим углублением. Не теряя ни секунды, она побежала к нему и смело заглянула внутрь. Пещера была небольшой и представляла собой маленькую норку. Асуна прошла вперёд. Шесть шагов. Повернула вправо. Десять шагов. И развернулась к Кадзуто, который кивнул ей и, сняв рюкзак, поставил его на скалу. Он шумно выдохнул и радостно потянулся.
— Наш первый ночлег. Ну разве не прелесть?
— Ночлег? — Асуна выгнула бровь. — Мы будем ночевать здесь?
— Ага.
— Да ты шутишь, — она закрыла глаза, едва ли не плача.
— Всё не так плохо! В рюкзаке есть всё необходимое для комфортного ночлега, — поспешил успокоить её Кадзуто, доставая из рюкзака тёмно зелёный рулон.
— Ещё и спальник один на двоих? — Асуна посмотрела на своего мужа, грустно усмехнувшись.
— Я не настолько уверен в себе, — широко улыбнулся он.
Кадзуто развернул рулон, который оказался брезентом, положил его на каменный пол пещеры у дальней стены и жестом пригласил Асуну присесть. Что она незамедлительно и сделала, поджав колени к груди.
Киригая вышел на улицу и вернулся довольно скоро, кинув стопку сухих веток напротив брезента. Кадзуто достал из рюкзака принадлежности для разведения костра и совсем скоро тёмная пещера была освещена ярко-оранжевыми языками пламени.
— У меня есть походный фонарик, — довольный собой, Киригая развернулся к своей жене, уперев руки в бока. — Мне кажется, он не нужен. Что думаешь, Асуна?
— Сойдёт, — тихо произнесла она, положив подбородок на колени.
Кадзуто ничего не сказал, и, нежно улыбнувшись ей, начал старательно складывать на брезент предметы: котелок, ковш, два обещанных рулона спальных мешков, компактную сумку-холодильник.
Последним он достал свёрток, что был пледом, который он развернул и накинул на плечи Асуне.
Тучи закрыли небо. Сгущались сумерки. Вдали прогремел гром. Тихо трещали ветки в костре.
— Ты уверен, что я ничем не могу тебе помочь? — спросила Асуна, продолжая задумчиво смотреть вдаль.
