Нина с Женькой дружили словно сестра и брат, ведь их мамы были лучшими подругами. Вот и на этих каникулах они все вместе отправились в путешествие по загадочной Скандинавии. Поездка началась отлично, но потом появилась Вероника… Разбитная девчонка из их туристической группы сразу заинтересовалась Женькой, да и он не остался равнодушен к ее чарам. Нину это почему-то очень задело. Неужели она ревнует друга детства? Или на самом деле Женька значит для нее гораздо больше? Среди суровых норвежских фьордов Нине предстоит решить непростую любовную головоломку…
– Нинон!
Я не отозвалась.
– Нинон! Ты спишь, что ли?
Снова не дождавшись ответа, Женька сменил пластинку:
– Нин!
На родное, пусть и не слишком любимое, имя без чуждого французского прононса я откликнулась:
– Уже сам знаешь сколько лет Нина.
– Очень смешно, – фыркнул он. – Ты лучше посмотри, какая красота!
Я разлепила веки и отодвинула шторку – за окном автобуса тянулся тот же пейзаж: деревья в яркой зелени, много елок и сосен, поляны с огромными валунами и поваленными сухими стволами, узкие ярко-голубые речушки.
– Где красота? – угрюмо поинтересовалась я.
– Да вот же, – горячо проговорил Женька, обводя рукой заоконные просторы. – Ты только посмотри, какой лес! У нас такого не увидишь!
– Я уже посмотрела, все то же самое.
– Эх ты, – с досадой махнул рукой он. – Ничего не понимаешь. От леса можно напитаться живой энергией!
– Как ты напитаешься живой энергией леса через стекло автобуса? – удивилась я, но он не удостоил меня ответом.
– Хочешь – садись к окну и питайся на здоровье.
– Не хочу, – резко отозвался он.
Обидевшись, я снова закрыла глаза, но Женька сделал свое черное дело – растормошил меня, прогнав весь сон, и я, как он добивался, стала смотреть в окно.
Доля истины в его словах была – природа явно демонстрировала, что мы покинули среднюю полосу России и неуклонно движемся на север. Но урывочный сон на узкой полке поезда и ранний подъем явно не располагали к медитативному созерцанию суровых красот. Наоборот – настойчиво намекали, что неплохо бы восполнить утраченные силы, тем более скоро они нам понадобятся в тройном размере.
Вчера мы выехали из Москвы вечерним поездом, в пять утра прибыли в Питер и бодрым строевым шагом пересекли привокзальную площадь, ища стоянку автобусов. Мы – это я, Женька и наши мамы, которые организовали эту увеселительную поездку.
– Питер! – восхищенно оглянулась я, волоча за собой чемодан. – Круто! – И тут же расстроилась: – А мы сразу уезжаем…
– Оставайся, – отозвался Женька со свойственной ему любезностью.
– Не доставлю тебе такого удовольствия.
Ответить он не успел – мы завернули за угол дома, прочитали вывеску «Лиговский проспект» и присоединились к кучке людей, как и мы, увешанных сумками и чемоданами. Они толпились вокруг энергичной моложавой дамы с короткой стрижкой, изучавшей распечатанный на компьютере список.
– Румянцевы и Бодровы, – отрапортовалась Женькина мама.
Дама кивнула и поставила галочку напротив наших фамилий:
– Места с пятьдесят первого по пятьдесят четвертое. Кладите вещи в багажное отделение и устраивайтесь.
Я поволокла чемодан к открытому багажнику, гордо намереваясь засунуть его туда самостоятельно. Женька молча взял поклажу из моих рук и небрежно забросил внутрь ярко-желтого автобуса, поперек которого тянулись гигантские буквы «VIKING».
– Полегче, – не преминула заметить я. – Не дрова!
– Конечно, не дрова, – на удивление согласился он. – Гири! И чего вы все время столько набираете?
– Кто это – вы?
– Да девицы, – пренебрежительно отозвался он.
Я и не подумала пропустить ход:
– А откуда ты знаешь, сколько и чего девицы набирают?
– От мамы, – не остался в долгу он.
Крыть было нечем, поэтому я благоразумно промолчала и направилась к открытой передней двери.
Войдя в автобус, я стала всматриваться в номера на спинках сидений:
– Первое, второе…
– Дальше, – Женька невежливо подтолкнул меня в спину. – Считать до пятидесяти не умеешь? Наши места в конце! Непонятно, чего ты в переднюю дверь потопала, гораздо ближе было бы через заднюю!
– Что же ты за мной пошел? – не обернувшись, спросила я.
Не дождавшись ответа, я прошла до упора и остановилась в недоумении:
– В самом конце?
Здесь, правда, не было пяти мест в ряд вдоль всей задней стенки, как в стареньком раздолбанном «Икарусе», на котором мы с классом недавно ездили на экскурсию в Коломенское, но это не сильно меняло дело.
– Места для поцелуев, – хмыкнул Женька.
– Не дождешься, – мрачно ответила я и завопила: – М-а-а-а-м! Почему у нас последние места?
– Не знаю, – растерялась она.
– Ты когда путевки покупала, спрашивала об этом?
– А я не знала, что надо спрашивать… Вы билеты с местами заказывали? – обратилась она к устраивавшемуся перед нами усатому дяде, похожему на моржа в дельфинарии.
– Конечно, – довольно подтвердил тот. – Нам в агентстве показали план автобуса, и мы сами выбрали места.
– А почему тебе не показали? – спросила я у мамы.
– Не знаю, – снова сказала она.
– Наверное, только последние и оставались, что толку спрашивать, – рассудил Женька.
– Ир, представляешь, у нас последние места, – расстроенно сообщила моя мама подошедшей Женькиной.
– Оба? – деловито уточнила та.
– Нет, последнее и предпоследнее.
– Ну и в чем проблема? – вскинула брови тетя Ира. – Детей назад посадим, а сами сядем впереди.
– Вот еще! – возмутилась я.
Не то чтобы я всерьез приняла Женькины слова про поцелуи. Просто не хотелось ему уступать.
– Может, лучше дети будут у нас перед глазами? – поддержала меня мама.
