– Почему тебя это волнует? Чем ты отличаешься от нее? – спрашиваю я, и вижу, как в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но только на секунду.
Он пожимает плечами и улыбается мне своей дьявольской улыбкой.
– Скажем так, я не люблю делиться. Ты моя Тесси, и я чувствую, что мы оба достаточно надежны в этих отношениях, не нуждаясь в таком дилетанте, как Бишоп. Ты согласна?
Я закатываю глаза и понимаю, что он никогда не сможет быть серьезным дольше, чем на наносекунду. Кого я обманываю, не может быть, чтобы его чувства ко мне были глубже, чем его предпочтение постоянно появляться в моей жизни, хочу я этого или нет. Тем не менее во мне живет благодарность к нему, потому что прошло много времени с тех пор, как за меня кто-то заступался, но я никогда не позволю ему увидеть это.
– Мне так повезло, что ты мой личный хулиган.
– Мне только приятно, – он подмигивает и открывает свой учебник.
Иногда мне действительно хочется увидеть, что происходит в его голове. Но поразмыслив, я понимаю, что там, скорее всего, хранятся коварные мысли о том, как превратить мою жизнь в ад. Голова Коула Стоуна – опасная территория, но у меня есть предчувствие, что скорее рано, чем поздно, я стану Дашей-путешественницей.
Давайте проясним одну вещь, тем более сейчас, когда чума под названием Коул Стоун стремительно распространяется по моей жизни. Я не любительница внимания, я никогда не стремилась и не буду стремиться к нему. Я из тех девушек, которым нравится сливаться с фоном настолько, что хамелеон позавидовал бы моим безумным способностям. Видите ли, моя способность к общению – это нечто ужасное. Я просто ничтожество, когда речь заходит о попытке заговорить с кем-то новым.
Доказательством отсутствия моего мастерства в этом конкретном деле является то, что с пяти до пятнадцати лет у меня была только одна подруга. Когда она бросила меня ради более престижного звания, мне потребовались месяцы, чтобы найти новую подругу – Меган. На самом деле, надо отдать должное девушке: она терпела мои односложные заикающиеся ответы и неловкость, которая для меня так же естественна, как дыхание.
Цель этого объяснения – подчеркнуть, как меня расстраивает то, что на меня постоянно пялятся. Глаза преследуют меня везде, куда бы я ни пошла, будь то занятия, кафетерий, туалет. Эти маленькие сопляки даже следили за мной во время моей смены в закусочной «У Расти». Это, мягко говоря, нервирует, и большую часть времени я терплю это незаслуженное внимание, говоря себе, что они делают то, что свойственно людям, а именно лезут не в свое дело. Если бы я была на их месте, возможно, я бы тоже начала преследовать девушку, которая, кажется, постоянно сопровождает главного плохиша.
Мы сидим за столом в кафетерии, и снова чудом этот стол не оказался ближайшим к переполненным мусорным бакам. Из всех людей Коул угрожал группе футболистов, которые с комичной быстротой разбежались от намеченного ими столика. Теперь снова ощущение, что за мной наблюдают, усиливается до такой степени, что это делает меня параноиком. Это жутко похоже на сон, в котором ты голый в школе.
– Ты собираешься это есть? – спрашивает Коул, глядя на мой кусок пиццы, который я с удовольствием подталкиваю к себе.
Коул сидит рядом со мной, тогда как Меган и Бет сидят напротив нас обоих. Поднос Меган остается нетронутым, пока она разглядывает Коула. Очевидно, она никогда не была в такой близости к Тому Самому Коулу Стоуну, как она его называет, и это лишило ее аппетита. Бет выглядит гораздо более спокойной в этой ситуации и откусывает свое яблоко с легким намеком на веселье на лице.
В какой-то момент во время всего этого у меня начнется приступ паники из-за того, насколько абсурдна эта сцена, но я оставлю это на потом.
– Итак, дамы, у вас есть планы на выходные? – спрашивает Коул.
Это невинный вопрос, но я чувствую, что он больше направлен на то, чтобы положить конец некомфортной враждебной, в основном со стороны меня, обстановке. Он сидит с нами втроем уже неделю, к неудовольствию толпы, особенно Николь. Ее ужасные взгляды становится все труднее игнорировать.
Я понимаю – она злится. Я каким-то образом попала под защиту единственного хулигана, который может ее перехитрить, а она, вероятно, страдает оттого, что не может избавиться от своей зависимости. Прошла целая неделя с тех пор, как она нападала на меня. Считайте это пессимизмом, но я не могу не испытывать страха, думая о том, что затишье на фронте Николь – это затишье перед грозой, которой является моя закадычная подруга.
– Мы могли бы пойти в торговый центр или еще куда-нибудь, – говорю я ему, а потом мысленно даю себе пощечину, понимая, что выдала свое возможное местонахождение на выходные. Я надеялась, что мы с девочками сможем пойти куда-нибудь и заняться чем-нибудь веселым без Коула. Теперь это кажется каким-то невозможным.
