Не слишком ли многого я прошу? Я размышляю над этим вопросом, когда дверь распахивается, и я ударяюсь головой о ванну, испуганно вскакивая. Мое сердцебиение учащается, когда я вижу незваного гостя, и теперь моя кожа снова покрывается мурашками, но уже по худшей из причин. Это парень в белой футболке, подчеркивающей его мощные мышцы и широкие плечи. Он высокий, около метра восьмидесяти, и такой громоздкий, какими бывают только качки. У него грязные светлые волосы, и когда я замечаю его остекленевшие глаза, мое сердце падает в желудок. Он пьян.
Я нахожусь с ним наедине в туалете, и он пьян, о боже! Я еще больше вжимаюсь в угол, когда он закрывает за собой дверь и с усмешкой смотрит на меня. Я не знаю, почему чувствую себя такой неподвижной и беспомощной. Я знаю, что мне, наверное, нужно бежать, кричать, делать что угодно, чтобы выбраться отсюда, но я чувствую себя парализованной, а это не лучшее, что может случиться в подобной ситуации.
– Привет, блондиночка, – невнятно произносит он и подходит ко мне.
Ванная комната маленькая, и ее величия по сравнению с остальным домом не хватает. Ему требуется всего минута, чтобы подойти и возвыситься надо мной. Я дрожу, все еще плотно прижавшись в своем углу.
– Оу, маленькая девочка плакала? – воркует он и своими грубыми, склизкими руками трогает мое лицо, наклоняется так, что наши лица оказываются на одном уровне, и ловит слезу на большой палец, который он кладет в рот и тошнотворно облизывает.
Я отталкиваю его руку, и он смеется над моей слабой попыткой.
– Не трогай меня! – пискнула я, и это прозвучало слабо и жалко для моих собственных ушей.
Он не обращает внимания на мои протесты, хватает меня за руку и прижимает к своей твердой груди. Он притягивает меня к себе так, что мы оба стоим. Я чувствую себя грязной и тошнотворной, от него воняет пивом, и я закрываю рот рукой, чтобы меня не стошнило на него.
– Я видел, как ты танцевала со Стоуном.
Его голос заставляет волосы на моей шее встать дыбом, его рука медленно поднимается от бедер к шее, он ощупывает меня. Внезапно я чувствую себя оскорбленной до глубины души, и вся эта кожа, выставленная напоказ, заставляет меня молить об удобных толстовках.
– Ты выглядишь сексуально. Почему бы тебе не показать мне движения, на которые ты способна?
Я зажмуриваю глаза, когда он приникает губами к впадинке под моим горлом и лижет ее. Я толкаюсь и изгибаюсь в его руках, но он хватает меня за запястья и прижимает к стене ванной. Моя голова сразу же начинает раскалываться от боли, и я знаю, что на ней уже образуется шишка.
– Пожалуйста, не делай мне больно.
Я зажмуриваю глаза, прекрасно понимая, что мне придется прибегнуть к мольбам, поскольку он оставил меня полностью скованной. Одна его рука держит мои запястья в железной хватке, его тело прижимается к моему, почти перекрывая кровообращение, а его другая рука лежит на моей шее ниже головы, чтобы я не могла отвести взгляд.
– Это не будет больно, детка, на самом деле ты будешь кричать от удовольствия, – шепчет он, его глаза темнеют от вожделения, когда рука чувственно движется по моей спине.
Мне плохо, мне так плохо и противно, и единственные крики, которые вырвутся из моего рта, будут криками о помощи.
– Нет… пожалуйста… не надо.
Он просто смеется над моими жалкими ответами, а его рука движется к низу моей рубашки, чтобы поднять ее, в то время как его губы приклеиваются к моей ключице. Я хочу плакать, хочу кричать, кричать и бить его до тех пор, пока в его теле не останется ни одного вздоха, но я не знаю как. В голове я придумываю все эти сценарии, как оторвать ему голову, но правда в том, что он тяжелее, сильнее и пьянее.
– Достаточно, Хэнк.
Мои глаза распахиваются, когда я слышу этот голос, и я не знаю, испытывать ли мне облегчение или испугаться до смерти. Кусок дерьма по имени Хэнк, похоже, не в настроении отпускать меня, особенно если судить по большой выпуклости в его штанах. Я скулю, когда он продолжает лизать мою шею, как собака, которой он и является, и бросаю умоляющий взгляд на единственного человека, присутствующего в комнате вместе с нами.
– Пожалуйста, скажи ему остановиться, – умоляю я, и Николь одаривает меня леденящей душу улыбкой.
– Не знаю, мне нравится видеть тебя такой, готовой упасть к моим ногам.
– Николь, пожалуйста.
Его губы везде, и его руки тоже, мои плечи вздымаются в беззвучных рыданиях.
– За то, что ты сделала сегодня, явилась, когда я столько раз просила тебя не показывать мне свою жирную задницу больше, чем я уже должна видеть, разве ты не заслуживаешь наказания, Тесси?
Я не могу поверить, что когда-то дружила с такой, как она, с такой мерзкой, так сильно желающей добиться своего, что они прибегают к самым отвратительным вещам. Я чувствую вкус желчи в горле, когда Хэнк продолжает нападать, его потрескавшиеся губы теперь сосут мочку моего уха.
– Прости меня. Я обещаю, что больше никогда не буду этого делать, пожалуйста, просто попросите его остановиться, – проглатываю я свою гордость.
