НЬЮ-ЙОРК: И еще раз о приятном.
1. Веселится и гуляет весь народ. В сексуальной свободе заложен мощный творческий потенциал. Наукой доказано: чем больше ее — тем изящнее искусство.
Сразу перехожу к п. 2.3. Дождался! У меня всё по 45 — и обувь, и возраст. Так что мне 45 — и я фрукт опять.
4. Прошу заметить: по 7 (СЕМЬ) раз перечитывать Ваши изречения — это не испытывать собственное терпение, а погружаться в мир высокого штиля и мудрости.
МОСКВА: Отпустило и полегчало, а то я думала, что докатилась, извините — доросла в свои от 30 до 60… подробности в следующем письме.
2.3. Часто кажется — вот моя половинка, но стоит только надкусить, понимаешь — тот еще фрукт.
НЬЮ-ЙОРК: Я скорее терпкий. Что-то среднее между антоновкой и симиренко. А вы дичка. Так мне кажется.
Даже обидно стало за ту группу людей, в которой мы все когда-то будем. Кто-то (я) раньше, кто-то (Вы) позже. Как будто бы мы таким занимаемся… Что ни в сказке сказать, ни вслух произнесть.
Мы с Вами занимаемся — имелось в виду.
МОСКВА: Вы меня не так поняли, к слову: моя бабушка, которой 85, живет полноценнее, чем некоторые в 18 лет.
Наверное, дичка, а так хотелось бы быть манго, папайя, в крайнем случае авокадо.
НЬЮ-ЙОРК, добро пожаловать в 21 век — уже месяц занимаемся МЫ именно «тем, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести», если бы Вы примчались ко мне с бутылкой рома при первом же моем предложении и мы «обновили» комнату 214, разбежались и приступили к следующему экземпляру — вот это было бы в духе времени. БРРРРР. Противно. Нельзя о таком на ночь глядя.
Кстати, авокадо, по-испански адвокат.
О приятном попозже.
МОСКВА: Ну вот теперь на ночь глядя о приятном.
Я? С бутылкой рома? В ночи? К незнакомому мужчине? Если только с брачным контрактом в придачу. Раз уж я адвокат.
1. Хорошо, будете теперяче злым, но благородным и жалостливым Подрядчиком.
2.3. Дождалась! Приятно познакомиться, Москва 29,5 + 5,5, и я еще та ягодка с рождения — пусть нескладно, зато правда.
4. Спасибо, я прям Тортиллой себя почувствовала… ой, Йорик надо прекращать эти вечерние фантазии, а то мое воображение уже рисует Вас в виде Буратино…
Спокойной ночи… Доброго утра!
МОСКВА: Эх вы, ну выдавили бы из себя хоть капельку юмора, чес слово.
НЬЮ-ЙОРК: Добрый день, Москва Златоглавая!
1. Прошу прощения за молчаливость. «Видите ли, Милочка, Костик несколько занят. Он принимает душ!»
2. Наш красавец-мужчина О. Пекин будет у Ваших ног вместе с документами то ли завтра, то ли в понедельник, то бишь 29 сентября.
МОСКВА: 1. А я, а я… я тогда пойду приму ванну и выпью чашечку кофа, а потом до кучи еще и какава с чаем.
2. К моему глубокому сожалению, запись на прием к моим ногам уже закончена, ноги секретаря, думаю, будут свободны.
МОСКВА: Добрый вечер!
Пож-та, давайте обойдемся без «Златоглавой», а то каждый раз при прочтении своих И.О. чувствую себя героиней фильма.
НЬЮ-ЙОРК: Добрый вечер, Мося!
Вот-вот. Хочется свершить для вас что-нибудь героическое. Прямо дрожь по коже.
1. Завидую белой завистью.
2. Бедный О. Пекин, надеялся упасть к стройным девичьим ногам, а теперь придется…
3. Нашим шефам прислали приглашения на вашу большую тусовку. Вот она — слава! Я так понимаю, там нашего красавца-мужчину О. Пекина будут славить и восхвалять за его каторжный труд.
МОСКВА: Поступай как знаешь, поступок это важно. С чего же дрожь?
1. Сама завидую своей безудержной фантазии.
2. Я уверена: горячий, кавказский мужчина О. Пекин пэрэживет.
3. Я-то ожидала только «цыган с медведями», а тут помимо Барина еще и други его пожалуют, спасибо, НЬЮ-ЙОРК, что предупредили, значит, форма одежды праздничная чадра.
НЬЮ-ЙОРК: Вздрагиваю я по следующей причине. Некоторые люди с младых ногтей являются с отчествами, а некоторые и в 60 лет — Йориками. Хотя самые близкие зовут меня Готэм, но мне больше по вкусу Big Apple.
2. Вы ничего не путаете? Мне кажется, О. Пекин с Востока, из Поднебесной. Всё равно жалко его. Никакого эстетического удовольствия.
3. Думается мне, что другом Вашего Барина и будет наш замечательный, горячий кавказский парень.
МОСКВА: Готэм мне нравится больше. Что-то в этом есть. И яблоки я тоже люблю. Заинтриговали. Почему Готэм?
НЬЮ-ЙОРК: Все очень просто. Это прозвища Нью-Йорка.
— Дворцовый переворот, — смотрел на фотографию Зимнего дворца, отражающегося в Неве, Кирилл.
— Думаешь, это возможно? А мне просто вид понравился.
— Ну, ты же видишь. Возможно все, еще как возможно. А некоторые виды, — посмотрел с улыбкой на Мифу Кирилл, — даже не заметят, потому что в этот момент будут снимать. Только позже, пересматривая видео, заметят неладное. Шучу. Только не говори мне, что ничего не видишь.
— Вижу — вилами по воде написано. Но выглядит впечатляюще.
— Зрение давно проверял? — посмотрел в его глаза Кирилл.
— Проверял. Хочу сделать коррекцию глаз.
— Может, сначала бровей? Может, в этой чаще все дело, — усмехнулся Кирилл. — С одной стороны, брови — признак мудрости, но с другой — лезут в глаза и мешают видеть очевидное.
