Смятение девушки не укрылось от глаз Тихона, он точно бы съежился весь, потом вдруг повеселел, подмигнул, развел руки, как бы собираясь обнять ее, будто обрадовался, будто между ними ничего не произошло. Сделал неуклюжую попытку замазать все шуткой - не приходить же, в самом деле, ему в отчаяние! Тихон держался с Теклей почти глумливо, ему хотелось, видимо, пройти мимо, но как-то неловко стало, уж очень давно избегал он встреч и разговоров с ней. Давно потеряла Текля для Тихона всякое очарование. Когда-то один ее вид бросал в жар, чарующей музыкой звучал ее голос.
Несмело заговорила. Нет, не молила его, не казалась робкой. Поначалу смущалась, но чем дальше, тем речь ее становилась тверже. Может, Тихон думает, что она собирается просить его: "Вернись"? Или укорять? Унижаться? Навязываться: "Пожалей меня, не терзай мне сердце, без тебя свет не мил"? Текле лишь одно надо знать...
Проверить ли она хотела парня, собственными ушами услышать, что скажет? И без того известно, какого он поведения. Да нелегко, видимо, девушке отказаться от последней надежды.
Почему же тогда в ее голосе слышалась насмешка, когда заговорила с ним, почему во взгляде читалось пренебрежение, даже гадливость?
Тихон, несмотря на веселый, непринужденный вид, тяготился и встречей и разговором. Хотя, по правде говоря, разве Тихону это впервой?
Разлюбил, не по сердцу она ему больше. Чужая стала. Потому и избегать стал, сначала выдумывал разные причины, помешавшие будто встрече, в конце концов и стесняться перестал. Когда-то была краше всех. А сейчас похудела, подурнела. И не сознает этого, иначе не стала бы приставать с разговорами.
- С Санькой хороводишься? - несмело спросила она.
- Клевета! - твердо, с самым невинным видом ответил Тихон, глядя на Теклю веселыми глазами. Станет ли он огорчать ее, терзать девичье сердце?
"Верно, недоговаривает чего-то", - решила девушка и глумливо спросила:
- Или, может, боишься, что пристану?
Чудная какая-то! Уж не на смех ли хочет поднять Тихона? Внимательно наблюдает, как тот меняется в лице. Неужели Тихон волнуется? Досада берет парня: не хочется связывать себя, на этот раз совершенно искренне говорит он ей.
Что ему за неволя? Нет, действительно - ребята по дурости переженились, а тут молодые девчата подросли. Еще не нагулялся, а тут семья. В восемнадцать лет жениться! Нет, не по душе ему Текля, он скрывать не станет.
Привязалась с разговором... Тихона это начинало выводить из себя, и он сказал ей откровенно:
- Не подходишь ты мне для семейной жизни... Что, я тебе буду ребенка качать?
И Тихон советует Текле не связывать себя на всю жизнь по рукам и ногам. Что она, не знает, как поступают в таких случаях, что делают? И Тихон вдруг проявил необычайную осведомленность: на случай беды очень помогает цвет акации, спорынья, можжевельник.
Вынудила парня на откровенный разговор. Добилась своего! Текля убедилась - напрасны ее надежды и мечты. Бесстыдно брошенные слова образумили, отрезвили ее, наполнили душу отвращением. И ушел из сердца парень, как уходит вдруг тоска.
Текля поражалась: совершенно другой, непонятный, наглый и беспечный Тихон стоял перед нею. Сколько времени встречались - и до такой степени не могла понять его! Во всем винила себя, только себя! Галя, подружка, остерегала: легкомысленный хлопец - не поверила ей. Прикинулся, притворился - честный труженик, веселый, прямой, парень что надо. Теперь увидела - все притворное! Ни ума нет, ни совести. Кому отдала доверчивое сердце!
И Тихон заметил: словно подменили девушку. Насмехаться решила над Тихоном? Он, право же, не привык, чтобы с ним так обращались.
- А если Санька ребенка в дом принесет?
Тихон долго головы не ломал. Чем вздумала поразить его!
- Мы и ему батька найдем, - ответил с наивно-простодушным лицом.
Спокойствие изменило Текле. Видно, донял-таки! С омерзением, почти с ненавистью поглядела на Тихона. Вот он, весь как на ладони. Незнакомый стоял перед нею паренек. Не скрывается, не таится, красуется сапожками, выворачивает наизнанку свою душу и как ни в чем не бывало посверкивает зубами. Будто ничего и не произошло, посматривает себе вокруг веселенькими глазками. Влюбилась... в кого? Было горько, противно. Словно издевалась неизвестно над кем и над чем.
Усмехнулась беспомощно, почти с отчаянием.
- Чего смеешься? - прицепился Тихон, лишь бы что-нибудь сказать.
- А ты думал, что плакать буду: "Возьми меня, а то на воротах повешусь"?
Еще никто не разговаривал с ним подобным образом.