- Так выгоняйте раньше. Кто вам не дает? - заметил Селивон.
- Будто ты, Селивон, не знаешь, что на ферме доят по десять коров, а твоя хозяйка - две?
И председатель с завхозом должны терпеливо слушать, как неуважительно разговаривает с ними пастух. Да еще осмеливается обвинять в беспечности.
А Павлюку того и надо, сорвался с голоса, зашумел: пропадет, дескать, ферма, гордость наша! И требует невозможного: отвести пятьдесят гектаров пастбища для фермы.
Родиона оторопь взяла, у завхоза потемнело в глазах. Кладовщик Игнат в себя не может прийти. В своем ли уме Павлюк? Насупились, опустили носы, посматривают исподлобья.
Кладовщик Игнат, радея о достатке колхозников, убеждает: сена ведь перепадет на трудодень больше, если ферма не обратит сенокосные луга в пастбище.
Чего ж тут долго доказывать! Селивон согласен с кладовщиком. Он лишь развил мысль предыдущего оратора.
- Ну ладно, ферма возьмет под выпас пятьдесят гектаров сенокосу - а что же нам на трудодень останется?
- Доход с фермы, - говорит Павлюк.
В зале поднялся шум.
Игнат:
- Не нуждаемся!
Перфил:
- Никакой выгоды!
А Селивон уж тут как тут с выводами:
- Пускай ферма топчется под Куликами!
И сослался на соседей куличан, у которых нет фермы, да зато приходится по пуду сена на трудодень! Как не позавидовать!
Кладовщик Игнат торопится подлить масла в огонь. Вторую корову прикупить можно бы. В Сумах, в Лебедине, в Гадяче рынок три раза в неделю - вернее дохода не сыскать! А то - отдайте ферме весь сенокос на выпас!
Павлюк снова - в который раз! - начинает перечислять выгоды, связанные с фермой. На всю округу, на всю республику вывели чистопородный Лебединский скот. И себе и людям на пользу. Поднялись доходы, богаче стал трудодень.
- А разве наши колхозники у себя во дворах не завели тех же чистых кровей удойный скот? - поспешил Мусий Завирюха поддержать Павлюка.
Но Селивон стоял на своем:
- Хотите в почете быть и при деньгах!
- За передой вам надбавка, а нам что? - вмешался кладовщик.
Все ждали решающего слова председателя. И он сказал, руководствуясь отнюдь не пустяковыми соображениями:
- А что скажут люди, ежели отавы не будет?.. Скотине выпасем луга, и я не возьму второго укоса. Сами видите, какое нынче сухое лето!
Кое-кому ответ председателя показался заслуживающим внимания. Селивон с Игнатом просияли, услышав эти слова. Когда же председатель вспомнил еще и о сенозаготовках и о том, что он обязан выполнять государственный план, думать о конях для нашей армии, которые необходимы для обороны, - тут Селивон окончательно убедился, какой мудрый человек этот Родион Ржа! Правильный и вместе с тем осмотрительный. Селивон из кожи вон лезет. Кто осмелится обвинить председателя в нечестных намерениях или в нерадивости? Ведь не о собственном кармане - о государственном коне проявляет заботу, крепит оборону. Честь и слава таким людям! У кого повернется язык осуждать за это председателя?
Увы, нашлись такие... не перевелись, на беду. Попытались взять под сомнение искренность Родиона. Устин Павлюк насмешливо сказал:
- Было бы здорово, если бы скотина совсем ничего не ела.
Слышали вы что-нибудь подобное? Всегда эти злоязычники стараются охаять председателя!
- Родион хлопочет не столько о государственных интересах, сколько о собственной усадьбе, - настаивает Павлюк.
- Чтобы побольше сена досталось на трудодень. И не скармливать его на ферме, - добавляет Мусий Завирюха.
Спасибо, Селивон с Игнатом встали на защиту.
- Клевета! - горланили они, заглушая все остальные голоса.
- Поклеп! - гремели бригадир с конюхом.
Но тут вмешался Марко, стал доказывать - по молодости да неопытности, не иначе:
- Колхоз имеет триста гектаров сенокоса, а председатель норовит загнать ферму под Кулики - на ржавые болота, в мочажины, в лягушечью коноплю...
А пастух Савва внес последнюю ясность:
- Какая в той траве питательность, коли вся витамина повымокла...
- Самая болотная трава - осока да лепешник! - совсем обычным тоном поддержал батьку Марко. - На таком пастбище скотина отощает, спадет с тела.
И стал требовать: пусть отведут такой участок для пастбища, чтобы скотине было где разгуляться.
Родион, которому невтерпеж стало дальше выслушивать эти непомерные требования, в запальчивости крикнул:
- Не будет по-вашему! Я здесь хозяин! Единоначальник! Подавайте на меня жалобу, если я неправильно поступаю! Павлюку загорелось выпятить свою личность, а председателя чтобы на задний план, на задворки!
- Наша обязанность - думать о кавалерии! - сказал преисполненный важных забот Селивон.
- Не так за армейскую кобылу волнуется Селивон, как за свою усадьбу... - трунит над завхозом Мусий Завирюха.
Ничего умного он, конечно, не сказал. Старая песня! Правлению не пристало и слушать. Павлюк сделал последнюю попытку убедить правление:
- Почему бы нам не скосить немного жита на зеленый корм, а на том месте посеять гречиху или просо?
- Нет таких указаний! - коротко, но властно отрезал Родион.
Бурное заседание правления, с которым Павлюк связывал столько надежд, не дало ожидаемых результатов.
Мусия Завирюху это не удивило.
